Мудьюг

У Юрика сегодня день отдыха.

К нему пришли товарищи: пионер Сережа, Лева Пассер, озорник Вовка и Нинуся Рыбинская.

Когда появился карапуз Алеша Черногоров, поднялся такой визг, что юриной маме пришлось призвать всех к порядку:

— Граждане! пожалуйста, не шумите! А Сереже она сказала:

— Ты, пионер, Сережа. Должен ввести порядок!

— Он — пионер, а я — секретарь санитарной комиссии,— перебил тетю Олю Вовка, пряча за спину свои руки.

— Знаю, знаю, что ты секретарь санитарной комиссии. А почему рук не моешь? За другими смотришь, а себя забываешь? Это неправильно! Ты должен быть примером!

Все засмеялись над Вовкой, и он сконфузился.

— А мне мама новую рубашку сшила,— ввернул Лева Пассер.

— А мне,—слушайте, ребята! — мне папа лыжи хочет купить,— перекричал всех Юра.

И опять заговорили, зашумели все.

Юрин папа пришел усталый: после работы пришлось быть на двух заседаниях. Подниматься на третий этаж ему было трудно — у него не было одной ноги, и он опирался на деревянную клюшку.

Во время обеда юрин папа молчал. Нехотя отвечал на вопросы, и просил не шуметь. После же обеда повеселел, сам шуметь начал: подставил «ножку» озорнику Вовке и тот кубарем полетел через его деревянную ногу. Юра взобрался тогда к нему на колени и стал щупать мускулы,— сильный ли он?

Сережа держался особо: он рассматривал географическую карту. А Ниночка Рыбинская притихла в уголке и из юриных кубиков составляла картинку.

Скоро пришел Коля Сайкин, отец которого работал в типографии наборщиком.

Все дети звали юриного папу по имени —«дядя Саша» или «дядя Шура».

— Дядя Саша!— начал Коля Сайкин,— папа рассказывал, что ты воевал с белыми.. Правда это?

— В самом деле, рассказал бы им что-нибудь,— прибавила юрина мама,— на дворе и снег и дождь. Пойти им сейчас некуда, а слушать тебя они любят.

Юрин папа подумал. Глубже уселся на стул, положил свою деревянную ногу-клюшку на пол и спросил:

— О чем же вам рассказать?

— О войне, о войне!— закричали все разом.

— Любите вы эту войну! А не хотите,— я вам расскажу про Остров Смерти?

Мальчики насторожились:

— «Что бы это значило? Как бы не прогадать? Может, про войну интереснее"?

А потом все разом:

— Расскажи, дядя Саша, расскажи!

— Про Остров Смерти, дядя Саша!

Пионер Сережа перестал глядеть в карту и пододвинулся к юриному папе.

— Хорошо! Расскажу… Только вы мне сначала найдите на этой карте Белое море. Без этого никак рассказать нельзя.

Мальчики бросились к карте, зашныряли по ней глазами.

Пионер Сережа стоял в сторонке и посмеивался,— он знал, где находится Белое море, но не хотел показать.

Лева Пассер показал юриному папе на Черное море.

Вовка-озорник уехал за тридевять земель — к самой Японии — и пальцем ткнул в Великий океан.

Алеша Черногоров визжал от радости, что никто не может найти Белого моря.

Голубоглазый Юрик сосредоточенно сопел носом и водил по карте мизинцем. '

— Вот что, дорогие товарищи!— остановил ребят юрин папа, когда увидал, что они моря не найдут. — Вы еще не учили географии, а потому и не знаете, где надо искать… Эх, если бы у нас, когда мы убежали от белых с Острова Смерти, была такая карта, — многие остались бы в живых! Да и я был бы со второй ногой…

 А ведь мы 30 суток ходили по лесам, по болотам, возвращались к тем же местам, откуда уходили вчера… Голодали… И никак не могли узнать — где мы находимся?

Карта, мои милые,— это глаза. Без карты корабль не плывет, аэроплан не летит. Железную дорогу без карты не построят. Запомните вы это. Вам еще самим придется, быть может, воевать, и карту надо уметь читать и понимать, как читают и понимают книгу…

Хорошо! расскажу… Только вы мне найдите сначала на этой карте Белое море.

— Вот Белое море!— не выдержал пионер Сережа и показал всем, где надо искать.

— Правильно! Вот это верно!— похвалил его дядя Саша.— А теперь смотрите сюда — видите, где вот эта река впадает в море? Это место называется устьем, а река называется Северной Двиной. Широкая река! На нее заходят иностранные океанские пароходы.

— Какие, дядя Саша?

— Всякие: английские, норвежские, американские, французские, итальянские, испанские… и много других.

— Много их?

— Больше тысячи в навигацию приходит.

— А зачем они приходят?

— А за лесом, мои дорогие. Покупают его у нас иностранцы. В СССР лесу видимо-невидимо, а без лесу загранице жить нельзя. Вы думаете, что из лесу одни дрова да бревна выходят? Нет, ребятишки! Из дерева получается бумага, целлюлоза, канифоль, смола, скипидар, различные масла, спирт, эфир, дубители. И все это — золотые денежки для нас: машины покупаем на них за границей. Мы, ребятишки, с вами очень богатый народ. Только вот надо суметь взять это богатство в руки.

— Ты, дядя Саша, обещал про Остров Смерти рассказать да про белых, а говоришь про лес да канифоль,— недовольно заметили слушатели.

— А вы не торопитесь, милые. С этого и началось дело.

— Сейчас у нас есть Красная армия, и нас боятся капиталисты. А в 1918 году мы были еще слабенькими: царская война многое разрушила в нашем хозяйстве, фабрики и заводы в те годы останавливались. Капиталисты знали обо всем этом и хотели силой раздавить Советскую власть, мечтали и нажиться на этом деле: хотели забрать в свои руки северные леса, бакинскую нефть, угольные шахты… Ну, одним словом, хотели все наши богатства заграбастать и поставить свою власть вместо Советской. Окружили они нас со всех сторон, и нам, как ни мало было у нас силы, пришлось защищаться.