Чтение онлайн

Сорванцы, где вы? Ау!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Под напором миризма и криминала придётся отступать всё ближе к кромке воды с авоськами, полными атомных бомб - в последней надежде сесть на какое-нибудь корыто, чтобы добраться до заветного берега, где вечные насмешники наступают на пальцы, судорожно цепляющиеся за причалы: мы-же-го-во-ри-ли!

Будет ли утешением вытаскивать из очереди, давящейся на корыто, мудаков-основоположников и шлёпать?

Как коммунизм, в конце концов, погубили сами коммунисты, так и миризм уже погубили сами миристы.

И стоя по колено в воде, они дадут последний и решительный бой еврейству с применением атомного оружия, которое, по международным нормам, нельзя применять к окружающим разбойникам, но к евреям - не возбраняется, - бой, на который и целился миризм, в конце-то концов, всё остальное было прелюдией. Но подмокнут атомы в авоськах, и придётся грузиться, не применив, но там, когда выберутся, там подсохнет, и тогда - попробуй попадись жидовская морда!

Как коммунизм, так и миризм обещан нынешним поколениям. Коммунизм ещё хорошо кончил. Пока, правда.

Как коммунистам, так и миристам всегда будет нетерпеться начать всё сначала - у других, мол, ошибочка вышла.

Перед выборами в Израиле (а какое имеет значение - какими?) по радио отвечала на вопросы коммунистка, выпускница высшей партшколы в Москве, а перед выборами - ещё и правящая. На вопрос: что дал коммунизм разваленному сэсэсэр?
– вопрос явно юмористический - последовал серьёзный ответ, что коммунизм дал равноправие мужчины и женщины. Не знаю, как кому, но мне в этом месте требуется пауза - про десятки миллионов уничтоженных коммунистка промолчала. И дальше тоже серьёзно отвечала, что там был неудачный эксперимент отдельной партии. Что у нас будет эксперимент более удачный, она не продолжила. Но в её тоне это явно подразумевалось и чувствовалось, что ей не терпится начать.

Почему всё-таки в маленькой европейской стране, как и в других странах, закрыли эту партию преступников, а у нас не слышал, чтобы кто-нибудь, ну хотя бы для смеха, обратился в суд с требованием закрыть их. Конечно, только для смеха. Потому что ведь не закроют, - это ясно каждому. Потому что в маленькой европейской стране - обыкновенный социализм. А у евреев - советский.

Как за строительство Вавилонской башни до неба, чтобы воевать со Всевышним, все были наказаны (не претендую на историческую достоверность, но только в качестве догадки, что там не обошлось без евреев, но что уж точно достоверно, - после наказания людей за это строительство появились обезьяны), и как за строительство коммунизма, отрицающего Всевышнего, его строители наказываются огнём, удушьем, ядом, камнем, мечом, водой, пулей, морозом, жаждой, лесоповалом, голодом, "честным признанием", долголетием (есть такое наказание, похуже пули, когда товарищ молотов просился снова в партию, а товарищ каганович показывал корреспондентам фигушки в дверную щель), а некоторые наказаны завозом сюда, - так и за строительство миризма без Всевышнего во главу угла все строители будут наказаны.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Как коммунистам, так и миристам всегда кажется, что они делают историю.

Ешиботник Немировский (настоящий, а не из мракобесного университета) из Меа Шеарим ушёл на фронт, находившийся в километре, за Баит-веГаном. Евреи были на высотке, египетский батальон - под высоткой.

Перед началом боя на высотке были тридцать парней, которых спешно собрали и послали на последний рубеж защиты Иерусалима. За спиной был Баит-веГан, были видны дома, женщины, дети - без мужчин: все были призваны. Прославленный египетский профессиональный батальон успешно продвигался к Иерусалиму.

К десяти часам вечера египтяне начали: засыпали высотку снарядами и минами, пулемётные очереди прошивали высотку во всех направлениях. Ешиботник оказался в одной землянке полметра на полметра со Шломой Броером. Пули свистели над их головами. Первым бежал командир в первые полчаса боя, за командира стал ешиботник. В паузах между снарядами сотни глоток ревели: "Вырежем евреев! Вырежем евреев!"

В течение ночи были убиты и ранены около двадцати парней, ещё несколько - бежали.

Четыре часа утра. На высотке - ешиботник, Шломо и маленькая пушка, и к ней только шесть снарядов, поэтому ночью из неё не стреляли. Перед ними были зверем ревевшие египтяне. За спиной в домах - дети и женщины.

Закрыл глаза ешиботник и увидел резню, которую устроят там через пару часов, озноб охватил его.

Египтяне решили, что дорога на Иерусалим открыта, и начали продвигаться, крича: "Вырежем евреев! Вырежем евреев!" Для большей уверенности они бросали вперёд гранаты.

До египтян было несколько десятков метров. Попросил ешиботник Шлому оттянуть пружину у пушки. Оттянули. Выстрелили. Снаряд разорвался в самой гуще египтян, но кричащая масса двигалась по инерции и была уже близко. Снова выстрелили. В упор. Взрыв. Крики ужаса. Животные крики. Египтяне повернули и побежали.

Иерусалим был спасен.

Днём подошло подкрепление в сто двадцать солдат, они присоединились к остаткам отряда йешиботника и преследовали убегавший египетский батальон.

Через две недели вернулся бежавший командир. Потом какие-то мудаки сверху наградили мудака снизу, этого командира, какой-то мудацкой наградой и он рос и дорос до полковника армии обороны Израиля. А ешиботник рос и дорос до рава армии Всевышнего, хранящего Израиль в тысячелетиях.

Как из-под обломков коммунизма, так и из-под обломков миризма невозможно будет выбраться. Только Всевышний, благословенно Его Имя, поможет тем, кто успеет вернуться к Нему.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Будущая легенда пишется сегодня:

"Сидели советские прочно, взрывы советским не мешали, - от взрыва ко взрыву всё выше взвивалось знамя мира, ранним утром, когда все спали, рухнуло большое здание, экспресс-опрос показал уже ко времени первого утреннего кофе, что знамя мира поднялось ещё выше, после первого утреннего кофе рухнул большой город, экспресс-опрос показал уже ко времени кофе в десять, что знамя мира безостановочно поднимается вверх, во время кофе в десять все видели телевизионное противоборство лидера лагеря мирного большинства с лидером лагеря мирного меньшинства, вынесли носилки со знаменосцем мира, его приподняли и старый большевик прохрипел "мир победит!", а старый меньшевик отпарировал "мир победит!", раздался очередной взрыв и телевидение отключилось, отключились радио, свет, вода, телефоны, экспресс-опрос показал уже ко времени дневного кофе, что знамя мира неуклонно поднимается вверх, результаты опроса разбрасывались с военных вертолётов, не было воды, не было дневного кофе, и советские пошли по домам, взрывы не утихали, и знамя мира неудержимо рвалось вверх, завтра мир, завтра светлое будущее".

Рассуждал англоговорящий, что, в конце концов, отомрут бронтозавры-большевики сами по себе. Англоговорящему это простительно. Но мне, русскоговорящему, такая надежда непростительна. И я, как человек, не лишённый надежды, надеюсь, что однажды выйдет на улицу миллион (Б-же упаси, чтобы еврей пошёл на еврея). Миллион выйдет и помолчит серьёзно. Этим будет всё сказано.

Вообще-то самая надёжная надежда - Машиах. Но пока он медлит, хорошо бы жить в стране, где правит не советское, а ахават исраэль. Но для этого нужно, чтобы вышел миллион и помолчал. А когда он выйдет? И выйдет ли?