Мстители
Шрифт:
— У вас что, стадо слонов побывало? — спросил он, оглядывая беспорядок в номере.
— Стадо руоповцев, — хмуро ответил Хмель.
Он снова набрал номер на сотовом.
— Ненашев? Зайди ко мне, завтра с утра… Только осторожно. Зайди с черного хода и поднимись по лестнице пешком…
… Утром следующего дня, в восемь часов в кабинете подполковника Мостового зазвонил телефон.
— Зайди ко мне!
Голос полковника Пашкова не предвещал ничего хорошего. Подполковник нехотя поднялся и пошел в кабинет к начальству.
— Я тебе сколько раз говорил, что в нашем деле нужно быть аккуратным! — встретил Мостового громовым рыком начальник РУОПа. — Ты что, нас подставить всех хочешь? Тебе что, мало вызовов в прокуратуру за этот год? Мне вчера ночью позвонил домой замминистра и наехал на меня по полной программе! Так и дождемся проверочной комиссии из центра как самые неблагонадежные! В общем, как хочешь, а извиняться перед ним придется. Тебе…
— Мне?! Перед ним?! — глаза подполковника горели от возмущения.
— А кто, я, что ли? Это я его, что ли, припер вчера сюда в плавках?
— Я не буду извиняться, — твердо сказал Мостовой.
— Ну… Пошли Юркова…
— Юркова? — почесал затылок Мостовой. — Ну, может быть…
— И поаккуратней там…
Вернувшись к себе, Мостовой тут же вызвал к себе капитана Юркова.
Глава семнадцатая
— Значит, ты говоришь, что действовала бригада? — глубоко затягиваясь сигаретой, спросил Хмель.
— Да. Как минимум три человека, — ответил Француз.
— И один из них — тот однорукий, которого ты пришил?
— Да.
— Как же вы вдвоем не могли однорукого укоротить?
— Ты бы видел, как он нож метнул! Гиря и пикнуть не успел, как нож ему в шею воткнулся. Поэтому я с ним чухаться не стал — пришил, и все!
— Гиря всегда был вяловат. Ему только на ларьки наезжать и из лохов деньги потрошить…
Хмель состроил презрительную физиономию.
— Ты уверен, что за этим одноруким никто не стоит?
— Не похоже. Бывший вояка, с ментами не связан, в Хосте недавно. Жил себе тихо-мирно…
— Шухер большой там поднялся?
— Не очень. Менты, конечно, порасспрашивали соседей… Но жил он уединенно, дом на отшибе стоит. Пришли мы незамеченными, и ушел я также по-тихому.
— А эти, хозяева, у которых Липицкий проживал?
— Эти больше ничего не скажут.
— Все аккуратно сделал? — спросил Хмель сурово посмотрев на Француза. — Мне сейчас напряги не нужны. У меня и без того хлопот до е. ной страсти!. И все же странно…
Хмель снова задумался и откинулся на диване.
— Что же это за бригада такая? И где искать двух остальных?
— Это мы узнаем, когда найдем их, — сказал Француз и бросил на стол цветную фотографию. — Вот их рожи.
Хмель поднял со стола фотографию.
— Как тебе удалось?
— Пошустрил малость, с хозяйкой дома где они останавливались, — усмехнулся Француз. — Она и рассказала, что видела их рожи у пляжного фотографа на стенде.
— Молодец! — похвалил подручного Хмель и стал вглядываться в фото. — Никогда и не подумаешь, глядя на эту девку, что она вместе со своим дружком положила моих парней, причем далеко не самых худших!
— Да, принимала она в этом не самое последнее участие. Я разговорил там одну блядюшку в баре, так она рассказала, что эта девка надрала ей и двум ее подругам уши за то, что они положили глаз на ее парня. Я понял, что этой девке знакомы приемы рукопашного боя. Если предположить, что в дверь ломились двое мужиков, то можно предположить, что хозяина дома, выпрыгивающего из окна, пришила именно она. Это ее три пули у него в башке остались.
От напряженной работы мысли у Хмеля на лбу образовались морщины, которые он нервно растирал пальцами руки.
— Сколько живу, столько и удивляюсь, — наконец сказал он. — Никогда бы не подумал, что эта костлявая девка такой крутой воин. А этот? — Хмель ткнул пальцем на парня на фотографии. — Тоже, наверное, по-македонски стрелять умеет…
— Не знаю. Про него мало что известно.
— Ладно, черт с ними! — Хмель кинул фотографию обратно на стол. — Исчезли они, и исчезли… Дай Бог, к нам не сунутся. Хотя потолковать с ними было бы полезно.
Хмель поднялся с дивана и, подойдя к окну, раздвинул шторки. В комнату стали проникать первые лучи утреннего солнца. Разговор с Французом занял весь остаток ночи.
Хмель некоторое время смотрел на кусочек берега Волги, видной ему из она, потом повернулся и сказал:
— Ладно. Иди. Хорошо поработал. Много информации дал для размышления. Вот-вот Ненашев должен нагрянуть. Пора закруглять дела в этом городишке и дергать отсюда.
… Пробило одиннадцать утра когда в комнату снова постучали, и вошел Ненашев.
— Здорово, Витя! Проходи, садись.
Хмель только что принял душ и стоял в одних трусах, обтирая свое обколотое татуировками тело большим махровым полотенцем.
— У нас с тобой разговор будет большой. И последний.
— В каком смысле? — удивился Ненашев.
— В том смысле, что нам лично общаться с тобой будет затруднительно. Будем работать через связных.
— Что-то случилось? — настороженно спросил Ненашев.
— Случилось, — ответил Хмель, наливая себе виски с содовой. — Вчера на меня наехали легавые из РУОПа. Да так наехали, что я сам удивлен был. И хотя, как и ожидалось, закончилось все ничем, сегодня даже человечишко от них приходил и, чуть не сплюнув от злобы на ковер, извинился передо мной, все же лезть на рожон мы не будем… В связи с этим будут изменения в некоторых наших планах.