Чтение онлайн

Оборванец стоял перед ним, тоже всклокоченный и грязный, широко расставив ноги, трудно переводя дух и опустив нож.

С минуту они молчали и смотрели друг на друга, как бы не понимая, что случилось, что вдруг поставило их - блестящего маркиза и мрачного босяка как равных, лицом к лицу.

– Я бы мог убить тебя, как собаку...
– хрипло заговорил оборванец, задыхаясь, - но я дал обет... Ну, бери!

Он пошарил за пазухой и подал маркизу такой же длинный и блестящий нож.

Маркиз дико посмотрел на нож. Ему казалось, что или он сам сошел с ума, или имеет дело с сумасшедшим.

– Ну, бери же... а то!
– оборванец сделал угрожающее движение.

Маркиз машинально взял нож и, не спуская глаз, смотрел на оборванца.

– Слушай, ты...
– продолжал оборванец, глядя исподлобья, мрачно и торжественно.
– Когда ты сидел в тюрьме, я... я из Фарнези... Луиджи Чекки... я... у нас читали в газетах... что ты сделал... Все говорили, что тебя оправдают, что для вас закон не писан и вы можете делать над другими все, что захотите!.. И я дал себе слово, что, если тебя выпустят, я сам найду тебя, чего бы мне это ни стоило, и буду биться с тобою... не на шпажонках ваших дворянских, а на равных ножах... Биться насмерть, понимаешь?.. Один из нас должен лечь, и это будешь ты, убийца... подлец!..

Маркиз, казалось, не понимал. Он нелепо держал нож перед собою, и глаза его с тоскою смотрели вдоль шоссе.

– Ну, понял?.. Защищайся!.. Я бы мог просто убить тебя, и, видит Бог, Мадонна простила бы мне!.. Но я предлагаю тебе поединок... Защищайся!

Что-то похожее на презрительное недоумение, напомнившее прежнего Паоли, мелькнуло в глазах маркиза.

– Поединок?.. Ты - мне?.. Негодяй!.. С каких это пор маркизы стали драться со всякой рванью!.. Пошел прочь!.. Я прикажу тебя сгноить в тюрьме... Ты знаешь, что я родственник папы!.. Тебя повесят!..

Оборванец вдруг захохотал и присвистнул, глумясь.

– Хо-хо!.. Кто ты?.. Знаю!.. Ты - убийца женщин, аристократ, паразит, грязная сволочь, которая думает, что ей все позволено. Грязная, подлая тварь, высасывающая кровь рабочих, тварь, которую я дал обет моей Мадонне уничтожить... вот!.. А, суд тебя оправдал?.. А, в Риме нет над тобой суда?.. Ну, так он здесь!.. Тем хуже для тебя!.. Защищайся!..

Маркиз еще раз оглянулся кругом.
– Пусто и холодно белело шоссе, тени ночи уже сползли с гор, и облака окрасились темной кровью. Отчаяние сжало его сердце. Он посмотрел на нож, потом на оборванца и с решимостью безнадежности сжал холодную рукоятку.

– Ну?
– хрипло и воинственно крикнул оборванец.

Маркиз остро взглянул на него.

Оборванец был ниже его на голову, но шире в плечах и крепко стоял на своих коротких, согнутых ногах. Он втянул голову в плечи, выставил локоть левой руки и весь сжался, как перед прыжком.

Маркиз сцепил зубы и весь покрылся восковой бледностью. Нож ходил в его руке.

– Готово?

Маркиз машинально кивнул головой.

Тогда оборванец крадучись, как-то боком, стал подходить к нему. Его острые глазки, как два гвоздя, смотрели прямо в глаза маркизу, поверх разорванного локтя синей грязной блузы.

"Я сильнее его!" - вдруг мелькнуло в мозгу маркиза.

Надежда шевельнулась в нем: он вспомнил уроки бокса, гимнастические упражнения, фехтование... Да, за ним, в этом бою, было девяносто шансов победы... Если бы только этот мерзавец не так верил в свое право!.. Образ убитой графини Юлии мелькнул перед маркизом. Ее огромные, полные предсмертного ужаса и мольбы глаза встали перед ним, и холодный пот выступил на его бледном, исцарапанном во время падения лбу.

"О, проклятая!
– подумал он с судорогой невероятной злобы.
– Из-за такой... я погибаю!.."

Вся его жизнь, веселая, блестящая, полная наслаждений и привилегий, прошла перед ним. И он должен погибнуть?.. Отчаянная ненависть, та ненависть, с которой кусается змея, которой наступили на хвост, неудержимо сдавила ему глотку.

Он еще раз оглянулся, понял, что единственное спасение заключается в его собственной смелости и ловкости, и вдруг, изогнувшись, как кошка, стремительно бросился на оборванца.

Но тот, видимо, ожидал этого и отскочил в сторону с ловкостью, непостижимой в его неуклюжем коротконогом теле. Нож маркиза скользнул в воздухе, и он сам едва не упал, только каким-то чудом ускользнув, в свою очередь, от ножа оборванца, разорвавшего ему плечо костюма.

"Нет, надо хладнокровнее... так я сам напорюсь!" - бессознательно мелькнуло у него в голове.

Они расскочились и опять тихо, подкрадываясь, как два зверя, стали подходить.

Глаза их, казалось, слились в одно, и никакая сила не могла бы их разъединить. Вся жизнь ушла в этот острый, видящий каждое движение противника, подстерегающий каждую его мысль, взгляд.

Внезапно оборванец скользнул куда-то вниз, под руку маркиза, но маркиз быстро подставил колено и почувствовал, как что-то мокро хрястнуло. В ту же секунду он ударил сверху и с невероятной животной злобной радостью ощутил, как нож вонзился во что-то мягкое.

– Попал!..

Стон и бешеное ругательство были ответом, и они снова расскочились в разные стороны.

Нос оборванца был разбит, и кровь текла в рот. Плечо синей блузы быстро намокало чем-то темным.

"Ага!" - мелькнуло в голове маркиза, и он почувствовал себя сильнее и ловчее.

Это был прилив бодрости и веры в себя. Огромное преимущество его боксера, гимнаста и фехтовальщика - было слишком очевидно. Нужно было только не терять хладнокровия, и участь оборванца была решена.

Должно быть, и оборванец понял это. Он страшно не побледнел, а как-то посерел, оскалил зубы и смотрел дико, как зверь, неожиданно попавший в капкан во время прыжка на жертву.

Они опять начали сходиться.

Теперь нападал маркиз. Его бледное решительное лицо с красными пятнами на скулах было полно жестокой энергией. Глаза, казалось, заранее видели каждое намерение оборванца.

Странное и дикое зрелище представляли эти два человека, кружащиеся на белом пустынном шоссе, в призрачном свете потухающих сумерек.