Чтение онлайн

Ну же, Ларисочка, наддай еще чуть-чуть, самую малость и его увезут отсюда с инфарктом. Ловлю себя на том, что правя рука стискивает промежность с рвущейся от напряжения плотью. Она замечает - еще одна тайная улыбка. Жертва зеленеет. Невовремя вспоминаю прошлую жертву: всего пятьдесят лет, но слабоват оказался, мы только после работы к Ларисе приехали, звонок - инсульт, не спасли. Пытаюсь взят себя в руки - что мы с ней тогда вытворяли... Это был не секс - бой, почти как в первый раз.

Нет. Все. Выдержал, совещание закончено, народ поправляя промокшие кальсоны поспешно встает из-за стола, а как иначе - только поспешно, дела! Тьфу - стадо, хоть бы один посмел возмутиться, напомнить о человеческом достоинстве, осадить, попытаться отстоять свое мнение. Нет, все дружно обоссались и побежали сушиться, никто не хочет рисковать работой ради... Ради чего? Самоуважения? Чести? Достоинства?
– я вас умоляю, откуда в жопе алмазы, все вышеперечисленное на корню куплено и ежемесячно аккуратно оплачивается, а рисковать кормушкой - ни-ни-ни, что вы - что вы! А хотите мы вас и вот тут лизнем? Нас не затруднит.

– Александр Евгеньевич, - отрывает меня от размышлений голос Ларисы.
– Вы приготовили графики работ по департаментам?

– Конечно.
– показываю на так и не тронутые папки лежащие перед каждым участником совещания. Она смотрит на меня, в глазах туман. Туман? Она что, кончила? Вот молодец.

– Тогда все свободны, - роняет Царица возвращаясь на свое место, - ознакомитесь за выходные, в понедельник утром жду всех на совещании. Александр Евгеньевич, задержитесь.

Остановленный на полпути процесс вставания возобновляется, тела, преодолев позу «ку», распрямляются, хватают приготовленные папки и еле сдерживаясь, чтоб не побежать, степенно, но с видимым облегчением покидают комнату.

– Тебе понравилось.
– Улыбается она как только мы остаемся вдвоем.

– Было так заметно?
– Я обнимаю её сзади и кусаю за мочку уха.

– Было.
– Поворачивается ко мне и легко, словно перышком, касается моей щеки губами.

– На этом сюрпризы сегодня не заканчиваются.
– Интригующе улыбаюсь и подмигиваю.
– Дай мне ключи от дома, я поеду раньше, а ты приезжай ровно к десяти.

– Задумал что-то особенное?
– Заинтригована.

– Задумал. Тебе понравиться.
– Беру её руку, церемонно целую и подхватив протянутые ключи ухожу.

Павел.

Офис что разоренный муравейник, суета совсем не пятничная. Более чем уверен, что половина планктона останется сегодня до ночи. Многие, желая выслужиться, проведут на работе и выходные. Наивные детишки, карьера делается не усердием. С деловым видом прохожу по коридору заставляя клерков за стеклянными стенами кабинетов суетиться в два раза усерднее. Впитанные 15 минут назад флюиды страха сочатся из меня, обволакивают, заставляя в ужасе разбегаться мелкую офисную шушеру. Это хорошо, это правильно.

У меня пусто, Лена уже ушла, вот и славненько, я тоже сегодня задерживаться не планирую. Первым делом разобрать оставшиеся бумаги, потом зайти к Пашке и на сегодня можно сворачиваться.

– Привет Паш.
– Бесцеремонно плюхаюсь в кресло напротив насупившегося над бумагами Павла Ивановича. 55 лет, женат, двое взрослых сыновей, крепкий, основательный мужик с сохранившимися замашками «сапога». Уважаю. Человек - принцип. Один сплошной набор непоколебимых ценностей и моральных устоев. Для себя, к другим с ними не лезет, за что и уважаю. Азартен - единственный его недостаток. В банке он глава службы безопасности и одновременно тайный headhunter.

– Опять?
– Смотрит без осуждения, просто хмурый взгляд из под сдвинутых кустистых бровей с проседью.

– От тебя ничего не скроется.
– Открыто улыбаюсь.
– Опять.

– Вы с Сергеем уже затрахали своими спорами, четвертую секретаршу меняешь.
– Бурчит он.

– Тебе жалко?

– Мне девчонок жалко.

– Не злись, я же не виноват, что они в меня втрескиваются как последние дуры. Подтрахивались бы, получали удовольствие и жили себе спокойно с не пыльной работой при внимательном и добром начальнике. Так нет, обязательно надо все испортить, придумать себе любовь, измену и душевные терзания.

– И какую тебе теперь?
– Еще больше хмурится Паша.
– Влюбленная невеста была, в синих чулках была, с мужем ребенком и ипотекой теперь тоже была. Дальше что?

– Поднимем ставки?
– Заговорщицки прищуриваюсь.

– С двумя детьми? Так старовата будет.
– Он пожимает плечами.

– Бери выше.

– Монашку? Так было уже похожее.

– Еще выше, - довольный произведенным эффектом прекращаю держать его в неведении, - найди мне лесбиянку, причем такую, чтоб уже жила устоявшейся парой.

– Не круто махнул?
– Без эмоций спрашивает он и снимает с телефона трубку.

– А может мне надоело выигрывать.
– Парирую я, Паша хмыкает.

– Серега, привет, у меня Сашка сидит, зайдешь?
– Он перестает хмуриться, чему-то улыбается.
– Давай.
– Кладет трубку.
– Сейчас явится.

– Так что? Найдешь?

– Найду.
– Кивает.
– Решил заняться перевоспитанием молодежи?

– Еще чего!
– Аж фыркаю.
– Перевоспитанием пусть ГУИН занимается и социальная реклама, а мне просто интересно.

– Думаешь у лесбиянок поперек?
– С самым серьезным видом спрашивает он и сам смеется своей шутке.

– Почти.
– Павел перестает смеяться и смотрит на меня ожидая продолжения.
– Понимаешь ли, Паша, все бабы - извращенки в масках. На публике они примерные жены аккуратно исполняющие супружеский долг, верные мужьям и мило краснеющие обсуждая с подругами редких любовников. А для себя, внутри, раздвигая ноги под мужем, представляют загорелого мароканца жестко трахающего их в задницу. А то и не одного.

– Всё ёбаный бардак.
– Вздыхает он.

– Ага.
– Я усмехаюсь.
– При эсэсэсэрии все было проще и понятней. Слушай, Паш, а ты в детском саду в доктора играл?

– Да или ты на хуй!
– Возмущается он, я смеюсь.
– Распустились совсем.

– Ладно, не злись, - я примирительно поднимаю руки.
– Я в прошлом году, осенью, картинку трогательную наблюдал. Мальчик учил девочку кататься на скейтборде, обеим лет по 10. У неё не получалось, она падала, доска у нее убегала, он подавал ей доску, помогал забраться бережно поддерживая за руку, оба смеялись, толкались и подтрунивали друг над другом.