Чтение онлайн

Открыл дверь и увидел сюрприз: на соседней полке, где я рассчитывал, что пусто, сидит милая блондинка лет восемнадцати, рассыпая кудри по плечам. Большие голубые глаза, пышная грудь, тонкая талия, а голосок звонкий:

— Ой, привет! А я думала одна поеду, — она беззаботно улыбается, демонстрируя серёжки в форме сердечек. — Я тут зашла, думала, в купе никого нет.

Я поморгал, пытаясь не выдать удивления:

— Добрый вечер…

— Алёна! — оживляется она. — Меня так зовут. Не люблю своё имя.

— Почему? — я задал вопрос из вежливости, но тут же понял, что совершил ошибку. Девушку просто прорвало.

Она начинает тараторить, рассказывая, что родом из Чалны-Онежской, учится в столице, приехала на каникулы, теперь едет обратно в общагу. Говорит быстро, перескакивая с темы на тему, я успеваю лишь изредка кивать. Через пять минут меня начинает раздражать её безудержная болтовня, но пытаюсь держать вежливое лицо.

Ну и повезло мне с соседкой

Алёна продолжала и продолжала:

— Представляете, я так скучаю по однокашникам, у нас там столько веселья… Ой, а вы, наверное, из военных? Или кто вы? Я смотрю, у вас сумка какая-то необычная…

— Да так, — буркнул я, отворачивая сумку с клинком от её глаз. — Просто путешественник.

— Класс! Я тоже люблю путешествовать… — и дальше поток слов.

— Угу, — отзываюсь вполуха.

Дверь купе отъехала и на пороге — Ладыжин со своей сумкой. Он видит меня, видит блондинку, на миг впадает в ступор. А я облегчённо выдыхаю: спасение пришло.

— Это точно твоё купе? — уточнил он, хмуро скользя взглядом по Алёне.

— Ага, — кивнул я

Алёна сжала губы:

— Вы… знакомы?

— Ещё как, — бросил я. — А этот господин сюда переселяется.

Девушка явно расстроилась: видимо, она планировала поездку один на один со мной в своих фантазиях, а тут суровый мужик появился. Ладыжин повернулся к ней:

— Слушай, я договорился с проводницей, что возьму нижнее место. Если у тебя верхнее, то я низ занимаю, всё по-честному.

Она фыркнула, но ничего не сказал. Видно, платный апгрейд Ладыжина уже оформлен, не оспорить. Забралась на верхнюю полку, кидая обиженные взгляды. Я внутренне ухмыляюсь: Ладыжин умеет расположить к себе молоденьких болтушек, а она чувствует его колючую ауру.

Ладыжин бросает сумку, медленно разложил свои вещи. Девушка ворочалась, скрипя матрасом. И вот мы втроём — какая «весёлая» компания. Несколько минут проходит в полном молчании. Благодатной тишине. Такой колкой, что…

В этот момент поезд резко дёргается, скрежещет тормозами, и вагон содрогается, будто кто-то дёрнул стоп-кран. Я машинально хватаюсь за столик, чтобы не упасть, а сверху слышу визг:

— А-а-а! — Алёна сорвалась с верхней полки и полетела вниз.

Благодаря натренированным рефлексам я успел подставить руки. Девушка падает прямо в мои объятия, издав испуганный всхлип. Ладыжин мгновенно распахивает дверь купе и исчезает в коридоре, чтобы выяснить, что случилось.

— Ты цела? — спросил я у девчонки.

— Да… да… — она тряслась, но не казалась раненой.

— Хорошо, — я осторожно поставил её на ноги. — Держись крепче, а то опять полетишь.

— Спасибо, — прошептала она, отступая к полке напротив.

Я посмотрел в коридор: куча пассажиров, все суетятся. Проводники бегают, кто-то задаёт вопросы, что произошло.

Я прислушался. По редким обрывкам фраз удалось понять, что машинисту стало плохо, поэтому и поезд встал. Но выглядело всё это подозрительно.

В направлении головы поезда уже двигалась толпа из проводниц, которые на ходу пытаются отгонять пассажиров.

— Оставайся тут, — бросил я Алёне, схватив сумки с зельями и клинком, и двинулся вперёд, успевая заметить, что в соседнем вагоне Ладыжин уже прокладывает путь через любопытствующих.

— Уважаемые пассажиры, вернитесь на места! — кричит одна проводница.

Мы не без труда добрались до первого вагона, где в тамбуре образовалась небольшая толпа. Люди столпились, в центре я замечаю лежащего мужчину в форменной одежде машиниста.

Над ним склонилась девушка в простой одежде, напоминающей лекаря, с флаконом зелёного цвета. Машинист дышал тяжело, бледный как полотно. В воздухе пахло полынью.

— Разойдитесь, — бросил Ладыжин, почти рыча, — дайте место!

Народ попятился, расступаясь. Мы вышли в центр. Машинист судорожно кашляет, еле ворочая глазами.

— Что тут произошло? — спросил я девушку, которая лила ему в рот зелёную микстуру.

Она не сразу ответила, занятая лечением. Вместо этого отвечает кто-то из работников:

— Он… выбежал, схватившись за сердце. Никогда такого не было! Всегда был здоров как бык.

— За сердце? — приподнял бровь я.

В это время сам машинист приоткрыл утомлённые веки, пытаясь приподнять руку и указать крючковатым пальцем на дверь локомотива:

— Он… заперся… там…

Поезд внезапно дернулся и начал возобновлять свой ход.

Я почувствовал неладное сразу, как только поезд дёрнулся и снова пошёл вперёд. Стоило колёсам вновь завращаться под гулкий металлический стук, в голове у меня будто сквозонул холодок. Я сразу понял: не всё так просто.

— Эй — негромко позвал меня один из проводников, молоденький смущённый парень, — что нам делать-то? Машинист отключился…

— Спокойно, — ответил я негромко, вставая над распростёртым телом машиниста. — Главное без паники.

По выражению лица Ладыжина видел, что он тоже понимал: обычным недомоганием тут не пахло. Мы выпроводили толпу любопытствующих пассажиров, но шёпот и суета по вагону не стихали. Кто-то поглядывал из-за угла, спрашивал: «В чём дело?», «Сердце, что ли?». Я поднял руку, велев всем сохранять спокойствие.