Может сейчас
Шрифт:
Это заставляет меня еще больше ценить то, через что нам пришлось пройти, чтобы попасть сюда. Если бы мы все не нашли способ сосуществовать, ей пришлось бы отказаться от огромных кусков своей жизни. А я была бы неправа.
Я смотрю на Уоррена и Бриджит, и даже она улыбается и хлопает в ладоши, когда Бреннан представляет группу публике. Уоррен прижимает ладони ко рту и зовет группу. Затем он опускает руку и обнимает Бриджит за талию. Она смотрит на него снизу вверх, и он улыбается ей, а затем быстро целует. Так странно видеть их в такие моменты, но, когда я вижу их мельком, они прекрасны. Они любят друг друга, даже если делают это не так, как все остальные.
В этом вся прелесть любви, не так ли? Она приходит в различных формах, образах, размерах, текстурах. И она постоянно меняется. Как и любовь, которую Ридж питал к Мэгги. Она все еще есть... просто теперь в другой форме. И это то, что я люблю в нем больше всего. Он никогда не переставал любить ее. Он никогда не переставал заботиться о ней. И теперь, когда она одна из моих самых близких подруг, я не могу не любить ее за это, потому что она этого заслуживает. Она заслужила его любовь тогда, как его девушка, и она заслуживает его любовь сейчас, как одна из его лучших друзей.
Ридж подходит ближе и обнимает меня, прижимая одну руку к моей груди. Он кладет ладонь на основание моего горла и прижимает свою голову к моей. Он хочет услышать концерт через меня, поэтому я начинаю подпевать музыке. И я не осознаю до середины песни того, что плачу.
Я даже не знаю почему.
Я просто очень его люблю. И мне нравится быть здесь с ним. И я люблю его друзей.
Я просто... люблю.
Глава 33
Ридж
Она знает каждое слово в каждой песне. Даже не представляю, когда она успела вызубрить все песни, написанные до нашего знакомства, но теперь задаюсь вопросом, а не для меня ли она выучила их. Для подобных моментов, чтобы она могла петь их мне, когда мы смотрим выступление группы на сцене.
Песня заканчивается, и Сидни начинает аплодировать, я замечаю, что по ее щекам текут слезы. Вытираю одну из них, а затем наклоняюсь и быстро целую ее, прежде чем уйти. Она пытается схватить меня за рубашку, но я исчезаю в толпе, прежде чем пробраться на сцену. Бреннан велел мне выйти после первой песни, чтобы исполнить написанную специально для нее композицию, но я не сообщил Сидни, что написал для нее новую песню.
Поднимаясь на сцену, я чувствую волнение зала, хотя и не слышу его. Нетерпение на лицах зрителей, подпрыгивающих людей в первых рядах, жар от софитов, улыбку на лице Сидни, когда я наконец нахожу ее в толпе. Я наклоняюсь к микрофону, чтоб показать и рассказать вслух, почему я написал эту песню.
– Сидни. – Она сейчас так широко улыбается, что и я невольно улыбаюсь. – На этот раз я сочинил для тебя веселую песню. Потому что... ну... ты делаешь меня счастливым. Что бы ни случилось, и куда бы мы ни забрели... мы будем вместе. И это делает меня чертовски счастливым.
Она смеется и вытирает слезы, а потом показывает знаками: «Ты тоже делаешь меня счастливой».
Я беру гитару, которую протягивает мне Бреннан, и жду его сигнала. Затем я закрываю глаза и начинаю играть аккорды, тихо повторяя про себя слова песни, в то время как Бреннан использует свой голос, чтобы петь их вслух.
Что ж, может мы сможем быть вместе,
Где-то там, где встречаются земля и вода.
Где-то, где тревоги просто невозможны,
Места хватит только для нас с тобой.
Что ж, может солнце взойдет,
И заглянет сквозь опущенные бамбуковые жалюзи,
Озарит твои великолепные волосы, пока ты спишь.
И нам будет все равно.
Нет, нам все равно.
Потому что у нас есть все, все, что нам нужно прямо здесь.
Мир может попытаться заставить все это исчезнуть.
Но позволь мне сказать тебе кое-что, что я узнал.
Будет похоже на то, куда бы мы ни пошли.
Куда бы мы ни пошли.
Ну, а что, если все мы видели.
Будь то дождь, танцующий с крыши, когда он льет,
Покачивая листья на верхушке дерева.
Вода смывает песок прямо с наших ног.
Ну, а что если бы все мы знали,
С точки зрения правильного и неправильного.
День может сойти с рельсов в воздухе.
И нам будет все равно.
Нет, нам все равно.
Потому что у нас есть все, все, что нам нужно прямо здесь.
Мир может попытаться сделать так, чтобы все это исчезло.
Но позволь мне сказать кое-что, что я случайно узнал.
Это будет похоже на то, куда бы мы ни пошли.
Куда бы мы ни пошли.
Ты же знаешь, что мы пробудем здесь некоторое время.
Я думаю, нам лучше проделать это со вкусом, хоть немного.
Так что мы проживаем большую часть каждого дня, будто он исчезнет.
С нами все будет в порядке.
Потому что у нас есть все, все, что нам нужно прямо здесь.
Мир может попытаться сделать так, чтобы все это исчезло.
Но позволь мне сказать кое-что, что я случайно узнал.
Это будет похоже на то, куда бы мы ни пошли.
Куда бы мы ни пошли.
Когда песня заканчивается, я отдаю гитару Бреннану и спускаюсь обратно в зал. Я нахожу Уоррена и Бриджит. Вижу Мэгги и Джейка. Оборачиваюсь, но Сидни нет. Я гляжу на Мэгги и спрашиваю: «Куда она пошла?»
Мэгги указывает на сцену.
Бреннан что-то говорит ей, когда она садится на высокий стул. Он смотрит на толпу и что-то говорит в микрофон, а потом показывает свои слова мне.
– Это Сидни Блейк. Она одна из наших авторов песен, и это ее дебют на сцене. Дайте поддержим ее аплодисментами.
Она выглядит взволнованной, но я вряд ли нервничает так же, как я за нее. Я понятия не имел о ее планах.
Бреннан начинает играть, и я подхожу ближе к сцене, чтобы посмотреть, на аккорды, которые он играет... чтоб узнать песню. И почти сразу понимаю, что это «Может, однажды» – наша песня. Я смотрю на Сидни, как раз, когда начинается текст песни, но перед ней нет микрофона.