Шрифт:
Прежде чем открыть почтовый ящик, Михаил глубоко вдохнул и собрался с мыслями, но в конечном итоге это не помогло. Когда под задолженностью за коммуналку обнаружилась повестка в суд по неуплате алиментов, он закричал сквозь зубы и с силой ударил кулаком облупленный улей жестяных заслонок. На руке осталась ссадина, как назло – на безымянном пальце, прямо над тонкой полоской шрама. Дверца одного из ящиков выгнулась внутрь, и Михаил сомневался, что хозяину удастся её открыть. Он поднял дрожащий от бессильной ярости взгляд на камеру видеонаблюдения. Не иначе, скоро к нему заявится управдом, но позволить себе думать об этом Михаил не мог – ещё один, даже мельчайший, повод для беспокойства точно сломает верблюду спину с тем же глухим хрустом, с которым полгода назад сломалась его жизнь.
Руки сами тянулись изорвать бумаги в клочья и ссыпать чёрно-белое конфетти в мусорный бак, но Михаил приложил последнее усилие воли, чтобы не рыть яму ещё глубже. Он сложил документы вдвое и направился было к лифту, как вдруг с тыльной стороны повестки отклеилась и синей бабочкой спорхнула на грязный пол маленькая прямоугольная визитка. Сюда почти не приходило мусорной рекламы – в понурые лабиринты окраин с неохотой совались даже почтальоны, не то что разносчики листовок и прочей макулатуры. Натянутые до предела канаты нервов срочно нужно было расслабить чем-то посторонним, а потому Михаил прищурил заплывшие от запоев глаза.
“МОЗГОПРАВ СО СТАЖЕМ, – гласила убористая надпись слева от изображённого в профиль мозгового полушария, – ПО ЛЮБЫМ ВОПРОСАМ. БЕСПЛАТНАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ.”
Михаил усмехнулся – похоже, некий психотерапевт решил удариться в рекламный постмодерн. Удачный ход – если врачу не чуждо чувство юмора, то к нему охотнее пойдут. Пожалуй. Судя по указанному адресу, офис терапевта был всего в паре кварталов от клоповника Михаила. Да и рядом со словом “БЕСПЛАТНАЯ” не было ни подлых звёздочек, ни мелкого шрифта. Сейчас Михаил был готов тратить деньги только на выпивку, но в его положении отказываться от бесплатного похода к специалисту по душевным проблемам было по меньшей мере неразумно. В конце концов, попытка – не пытка, подумал Михаил, а пыток с него и так хватало.
Застегнув на рыхлом животе наименее мятую рубашку и накинув сохранившее подобие приличия пальто, Михаил вышел в пасмурный вечер.
Идти пришлось дворами, и неприметная дверь в офис самоназванного “мозгоправа” находилась в торце одного из жилых домов – видимо, целитель дел душевных снимал одно из тех помещений со смехотворной арендой, которые так любят обживать вшивые дома быта, безвкусно оформленные салоны красоты или местечковые стоматологии. В качестве вывески над дверью красовался всё тот же самый рентгеновски-голубоватый профиль мозга. Михаил подошёл к двери и нажал на кнопку домофона – из динамика раздался мерзкий монотонный машинный перезвон, после чего где-то за дверной ручкой щёлкнул замок.
В обклеенной плесневело-салатовыми обоями приёмной пахло химозной лавандой. Михаил обвёл помещение взглядом – обитая кожзамом кушетка, кулер, банка растворимого кофе и белый электрочайник с подёрнутой бельмом накипи шкалой уровня воды. Посреди комнаты, слева от ведшей вглубь офиса двери, стоял широкий письменный стол с кипой папок и допотопным трубчатым монитором. За компьютером сидела на удивление ухоженная девушка с пышной причёской и в неуместных для блекло освещённой приёмной солнцезащитных очках.
Конец ознакомительного фрагмента.