Чтение онлайн

— Это проклятье, — горько прошептала я. — Я приношу несчастья.

Он крепче прижал меня к себе.

— Ты сделала меня самым счастливым за последние дни, Анна.

— А когда мне придется уйти? — я выкарабкалась из его объятий, чтобы твердо посмотреть в глаза. — Когда я уйду, что с тобой будет? Я знаю… я читала… ты умрешь от тоски, — я сжала с силой зубы и вцепилась в его одежду пальцами. — Потому что, когда оборотень теряет истинную пару, он умирает.

— Но я не собираюсь тебя терять, — серьезно ответил муж, тоже твердо отвечая на мой взгляд. — Ты — моя женщина, моя жена, я буду бороться за тебя. Со всем миром, магическими клятвами и со всеми богами. Я сильный маг и хороший ученый, Анна, и обязательно что-нибудь придумаю.

Мои глаза изумленно расширились.

— А ты что думала? — усмехнулся он в мое вытянувшееся лицо. — Что просто так возьмешь и уйдешь? Я отпущу тебя только, если ты сама захочешь. По-настоящему захочешь. Мой волк всегда поймет истинность твоих чувств. Если ты к тому времени захочешь остаться со мной, — на этих словах его глаза снова вспыхнули и вновь стали безумно яркими и голубыми, — я переверну весь мир и найду выход, чтобы быть вместе.

Сердце дрогнуло и остановилось от его слов, пропустило удар и еще один, а потом вдруг бешено забилось. Я смотрела и не верила, что все это происходит со мной. Но ведь я уже слышала разные клятвы от мужчин… и ни один раз. Разве можно верить, когда все так сложно и запутано? Нельзя. Я знала, что нельзя.

"Не открывай сердце оборотню", — вспомнила веление Богини. А ей можно верить? Тоже нет.

Я никому не должна верить, а надеяться могла только на себя.

Только вот слова Дарена заронили что-то теплое и согревающее в замерзшем сердце. Росток надежды. Надежды на возможное счастье. Но пока я будто со стороны смотрела на этот росточек и размышляла, стоит ли его взращивать или, наоборот, беспощадно выдернуть из сердца, пока корни тонкие и прозрачные.

А если я дам ростку шанс, сумеет ли он пробиться сквозь сковавшие сердце холод, недоверие и осторожность?

Дарен переместился в наскальный город и отсутствовал уже несколько дней. У меня же было куча дел, которые не терпели промедления. В лаэрдорате Севера сейчас проходили работы по удобрению и опрыскиванию от разных вредителей винограда, из которого уже третий год собирались производить прекрасное вино; приводили в порядок многочисленные бочки для вина. Удобряли и окучивали различные сельскохозяйственные культуры, которые потом будут всем лаэрдоратом собирать.

Я ездила по всей земле лаэрдората и помогала оборотням и людям: договаривалась с землей, если она вновь становилось безразличной к жителям и не плодородной, просила, чтобы она отдавала все свои питательные вещества растениям, которые взращивали жители. Боролась с сорняками, чтобы они убирались по-хорошему, и учила жителей, чем их нужно опрыскивать для уничтожения, если они не слушались меня.

Я ездила по всем округам лаэрдората и наблюдала за деятельностью подданных, которые всегда встречали меня с восторгом и любовью, угощали молоком и хлебом, булочками и квасом. Иногда меня сопровождал кто-нибудь из Советников Севера, чтобы воочию убедиться в происходящих благоприятных изменениях на территории лаэрдората.

В один из дней этим сопровождающим оказался Райан МакЭнор. Раньше я осторожно кокетничала с ним, пытаясь завоевать его расположение, но после того, как мы с Дареном стали очень близки, я прекратила свои игры, решив больше не испытывать судьбу.

Я, МакЭнор и еще десяток слуг возвращались с многочасовой прогулки в дальние округа лаэрдората. Оборотни весело переговаривались между собой, обсуждая, с каким удовольствием будут скоро пить собственное вино, которое не придется покупать втридорога с Юга империи или из соседней Марилии. МакЭнор ехал рядом со мной и молчал.

Я думала о Дарене, когда он вернется, и не обращала на него внимания.

— Вынужден признать, что вы очень много сделали для местных жителей, — вдруг громко произнес МакЭнор.

— Что? — я обернулась к нему, подумав, что не так поняла вечно злого на язык главу белых барсов.

— Я говорю, что вы очень много сделали для лаэрдората, Анна, — серьезно повторил МакЭнор. — Столько, сколько весь наш род МакЭноров не смог бы сделать за десятки лет.

Я с удивлением встретилась с серьезными зелеными глазами барса.

— Вы не виноваты в том, что не могли сделать земли плодородными, а урожаи богатыми, — пожала я плечами. — Вы же не маги земли. Жаль, что эта магия не доступна оборотням, а вы не приглашали магов хотя бы из нашей Тангрии. Ведь ваша магия не позволяет всего этого сделать.

— Я понимаю это, конечно, — благодарно ответил МакЭнор, и дальше между нами потекла совершенно мирная и благодушная беседа о том, как было раньше в лаэрдорате Севера, какие реформы проводил отец МакЭнора, как они отражались на благополучии населения Севера, а какие изменения привнесли я и Дарен, и что изменилось.

Мы ехали, мирно болтая, и иногда я ловила на себе ласкающие взгляды МакЭнора. То он нежно посмотрит на мой локон, выбившийся из прически, то внимательно задержит взгляд на родинке на виске, то зависнет на жилке, бьющейся на шее. Что с ним? Игра? Или мое кокетство не прошло даром, и этот оборотень тоже теперь неравнодушен ко мне?

В конце путешествия я стала нервничать и уже с трудом сохранять спокойствие. А когда во дворе хотела соскочить с лошади, то МакЭнор оказался неожиданно рядом, помогая мне, на мгновение прикоснувшись к моей талии горячими ладонями и согрев горячим дыханием висок.

Я тут же отстранилась и он тоже, откланявшись, сразу ушел. Но с того дня МакЭнора будто подменили. Вместо грубого, злоязычного и вредного оборотня я общалась с вежливым, внимательным и вечно задумчивым лэрдом Райаном МакЭнором.

Что это было? И чем мне грозили такие изменения в поведении оборотня?

Одну пользу преображение оборотня мне точно принесло. Лучше него никто не знал лаэрдорат Севера, он родился в нем, принадлежал ранее правящей семье и много лет правил сам. Он, как никто другой, знал все проблемы своей Земли. Жаль, конечно, что только спустя три года он пошел на диалог со мной и стал помогать в преобразованиях лаэрдората. Ну, что ж поделать: слишком долго присматривался.