Чтение онлайн

Тем вечером я нашла в новом словаре слово похищение. Вариантов было несколько; я выбрала portare via a forza и сделала новый плакат.

Тётя Сэнди сказала:

– По-моему, ты написала заберите силой, в повелительном наклонении. Словно просишь кого-то прийти сюда и похитить тебя. Ты именно это хотела сказать?

Нет, не это. Но ни я, ни она не смогли придумать способа превратить заберите силой в забрали насильно.

Потом я попробовала «Помогите!», но вариантов перевода для этого слова оказалось настолько много, что я в конце концов просто прицелилась наугад и ткнула карандашом в один из вариантов.

SERVITEVI! – написала я.

Когда дядя Макс пришёл пожелать спокойной ночи, он посмотрел на мой плакат и сказал:

– По-моему, ты написала «Не церемоньтесь!». Ну, знаешь, как будто приглашаешь в дом воров, чтобы они вынесли все наши вещи. Ты именно это хотела сказать?

У отца было две сестры, Грейс и Тилли. Они до сих пор живут в Бибэнксе, штат Кентукки – в этом городе родились и папа, и я. Грейс и Тилли всегда очень любили отправлять открытки и письма, рассказывая нам, как у них дела, но тем не менее я очень удивилась, получив открытку от тёти Грейс всего через несколько недель после приезда в Швейцарию.

Дорогая Динни!

Надеюсь, ты нормально добралась до Швейцарии и твой самолёт никто не угнал по пути. Я бы за тебя помолилась, но даже не знала, что ты куда-то едешь, пока ты не уехала.

Как оно там? Надо разговаривать по-швейцарски или как? Ты уже рыбачила? Еда у вас другая? Я сегодня приготовила рагу. Лонни его очень любит.

Вот-вот придёт Тилли и принесёт свой отвратительный чизкейк с желе, опять придётся притворяться, что я его люблю.

Отправляю тебе целый бушель объятий.

Люблю-люблю-люблю,

тётя Грейс

А на следующий день пришла открытка от сестры тёти Грейс, Тилли:

Дорогая Динни!

Звонил твой папа, у него просто сердце разбито из-за того, что тебе пришлось уехать аж в Швейцарию, но он говорит, что это возможность, и надеется, что ты проведёшь там лучшее время в жизни.

Мне интересно, тебе тоже приходится носить кожаные шорты и носки до колен, или это только для мальчиков? Ты ловишь рыбу?

Мне пора идти к Грейс на обед. Отнесу ей свой чизкейк с желе, который, кстати, выиграл приз – ты знаешь? Грейс готовит рагу, у неё редко хорошо получается, но она пытается.

Вот тебе сто поцелуев:

хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх

хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх

С любовью, тётя Тилли

Вот чего я не получала, так это писем от родителей. Они меня забыли.

Я не то чтобы удивилась, что они меня забыли. Однажды, когда мы ехали из Оклахомы в Орегон или, может быть, из Орегона в Техас, мы остановились у кемпинга, а когда я вышла из туалета, машины на стоянке не было.

На парковке семейная пара с тремя детьми забиралась в автодом. Я подумала, не возьмут ли они с собой и меня. Если мы не найдём моих родителей, может быть, они разрешат мне пожить с ними?

Но я не решилась спросить, так что села за столик для пикников и стала смотреть на проезжающие машины. Они ездили туда-сюда, туда-сюда, и я уже почти засыпала, когда услышала, как меня зовёт Крик: «Динни! Динни!», и вот уже они все выскочили из машины и трепали меня за волосы, мама плакала, папа смеялся, а Стелла сказала: «Динни! Не делай так больше! Ты нас до полусмерти перепугала!»

Всю остальную часть поездки я не выходила из машины – даже в туалет или поесть.

Воздух был горячим и плотным, как иногда бывает в Техасе или Оклахоме, и над долиной нависли облака, пока я бежала вниз по Коллина-ди-Оро. Дорога пролегала мимо дальнего конца школьной территории, затем круто изгибалась влево, проходила мимо кучки старых каменных построек, а потом резко сворачивала вправо. После этого я увидела церковь, распростёршуюся внизу, а прямо за ней был крутой спуск к озеру. Напротив церкви высилась гора Сан-Сальваторе.

Удивительно, как горе удавалось так нависать в этом месте. Из окна моей спальни казалось, что гора стоит лицом прямо ко мне, к дому. Но с другого ракурса гора всё равно была видна, только теперь она стояла как бы лицом к церкви.

Бум! Бум-бум-бум! Тем утром я стояла на балконе дома дяди Макса и впервые услышала этот звук. Бум! Громкий, приглушённый грохот, разнесённый эхом по всей долине.

Я вбежала внутрь.

– Нас бомбят! Мы погибнем!

Дядя Макс вывел меня обратно на балкон. Вскоре снова послышалось: Бум! Бум-бум-бум!

– Мы умрём!

– Динни… – Он положил ладонь на мою руку. – Это не бомба. Это военные учения. Они здесь каждые выходные.

Он сказал, что и сам повёл себя точно так же, когда год назад впервые приехал в школу.

– Правда? – спросила я.

– Ну, я не подумал, что мы умрём, но мне действительно показалось, что взрываются бомбы.

– Но зачем им вообще военные учения? Швейцария – нейтральная…

– Быть нейтральным – не значит не быть готовым защищать себя, – сказал дядя Макс.

Бум! Я стояла на дороге, около церкви, прислушиваясь к продолжавшемуся грохоту в долине. К церкви вела аллея, длинная и узкая, обсаженная двойным рядом кипарисов. Деревья были высокими и тонкими, словно тёмные незажжённые свечи, тянущиеся к небу. В конце аллеи располагалась церковь – квадратная, из жёлтого камня, с высокой часовой башней по центру.

На полпути я увидела девушку, одетую в белую рубашку и шорты. Она медленно шла к церкви, словно её тянули туда невидимой верёвкой. К тому времени, как я добралась до аллеи, девушка уже вошла в церковь.