Чтение онлайн

— Сурия, мне нужны ответы. Я не из тех, кто послушно идет на поводке. Я хочу знать, что к чему.

— Я понимаю тебя, ты еще хорошо держишься. Но давай для начала хотя бы костер разведем. Ужин какой-никакой организуем, а потом уже побеседуем.

Прошло немного времени, и вот уже пламя костра весело плясало, а в котелке булькала вода для чая.

— Как ты думаешь, сколько мне лет? — протягивая мне бутерброд, спрашивала Сурия.

— Если судить по нашему миру, то лет сорок. Но раз Вы спрашиваете…

— Да. Ты верно отметила. Мне намного, намного больше.

— И Вы родом из этого мира?

— И в этом ты не ошиблась. Мы с сестрой родились здесь. Мы — ведьмы.

Раньше, услышав такое, я бы ухмыльнулась и подумала: «Ну да, ну да. Как же», а теперь… Разрыв шаблонов. Я просто принимала к сведению.

— Ведьма, от слова «ведать». Мы многое ведаем.

— Но, как я понимаю, мало знать, ведать, надо еще и силу какую-то иметь, способности что ли.

— Да. Но имея силу без знаний, ты как обычный человек. И я сейчас о тебе говорю. В тебе есть сила и, как я подозреваю, не слабая. Но ты ничего не хотела знать, все отрицала.

— В нашем мире…

— И в вашем мире много того, что вы называете магией, чудом. И людей с даром. Но то, что в этом мире развивалось и приветствовалось, у вас, если ты помнишь историю, подверглось массовым гонениям. А слово «ведьма» стало нарицательным.

— А у вас костры для ведьм не складывают? Почему же мы бежим тогда от инквизитора?

— У нас другое. У нас контроль инквизицией за всеми одаренными. У нас есть понятие «разрешенный уровень ведьмовства». А за превышение уровня, за неразрешенное могут блокировать дар, даже вообще лишить. А это… Поверь, нет ничего хуже, чем лишиться части тебя. Причем, чем больше в тебе колдовской силы, тем страшнее ее блокировка. Пожалуй, для меня блокировка силы означала бы мучительную смерть. Для моей сестры аналогично.

— То есть, вы с сестрой скрываете свой уровень от инквизиции? В вашем мире есть ограничения на уровень силы?

— Нет. Просто мы не пожелали быть подконтрольными, мы — вольные птицы. А с нашими данными мы давно должны были бы быть на службе у короля и жить, творить по указке свыше. Видишь ли, клетка, пусть и золотая, нас с сестрой не устраивает. Вот мы и скрываемся. Поэтому я уже давно смогла провести обряд своего перемещения в другой мир, где меня не достанет инквизиция.

— И Вы сможете повторить этот обряд?

— Маша, это возможно. Но с тобой… Понимаешь, ты сюда попала, как бы сказать, по обмену. Не ты сама переместилась, а только твоя душа. Поэтому просто вернуть тебя с этим телом в твой мир нельзя. Ко всему прочему, мы ничего не знаем о той, в чьем ты теле. Но ничего, со временем, надеюсь, узнаем.

— Как?

— Просто. Тебе нужно вспомнить.

— Вспомнить? Вспомнить то, в чем я не участвовала?

— Милая, память у нас многоуровневая, с хранилищами. При тебе, при этом теле осталось хранилище памяти той, чье место ты заняла. Наладь контакт, и все знания, умения, память этого тела будут твоими.

— Не может быть!

— Опять не веришь? Как, по-твоему, мы вышли к этому озеру? Откуда я знала тропки, по которым мы шли?

— Я думала, Вы здесь были раньше.

— Нет, дорогая, я в этом месте не была. Я просто пользуюсь памятью своей сестры.

— Но тогда Вы знаете и об инквизиторе. Что случилось?

— Да, какие-то отрывки вытащила. Но в том-то и беда, просмотреть сразу все невозможно. Я вытаскиваю ответы на свои вопросы кусками. Нужно время, чтобы понять, принять все. Так что пока даже не представляю, из-за чего сыр-бор начался.

Сурия вздохнула.

— И тебе нужно начинать «знакомство» с твоим телом. Ставь себе вопросы. Для начала самые простые. Не лезь в дебри. Если сильно нажмешь, может пойти отторжение, и вообще каналы перекроются. Так что поаккуратнее. А лучше, вообще жди, когда само проявится.

— У меня все, что Вы говорите, плохо укладывается в голове. Хочется закрыть глаза и проснуться у себя дома, в своей кровати.

— Я бы тоже не отказалась просто взять и вернуться к себе. Увы… Ладно. Давай подберу тебе что-нибудь из одежды Силии, и пойдем к озеру искупаемся.

— Да, надо себя более-менее привести в порядок.

Потом я долго сидела на берегу озера и всматривалась во вторую луну. Все-таки это была луна, я и название ее вспомнила — Итти. Она практически на одном месте находилась и днем, и ночью, отсвечивая легким фиолетом. А первая луна (вспомнила! Рату!) медленно, но верно двигалась по небосклону, напоминая луну моего мира.

Незнакомые созвездия смотрелись как в зеркало в водную гладь озера. Лягушки и цикады вели свои песни. А я сидела на берегу и просто смотрела, вбирала в себя этот мир. Мы знакомились. Я с этим миром, а мир со мной.

А ночью я металась во снах. Я видела себя заключенной в огромный стеклянный шар, пыталась вырваться и не могла. Я пробовала кричать, пробовала разбить стенки шара и с ужасом просыпалась.

— Да, что ж это такое, — ворчала Сурия, — да с тобой не только не выспишься, с тобой нервную болезнь заработаешь. Ну-ка, выпей отвар.

Сурия протянула кружку, и я, уже ничего не соображая, выпила. Во рту проступила горечь от трав выпитого, или это горечь от снов?

— Все, все, дорогая. Теперь только хорошие сны придут. Успокойся. Спи!

И я опять провалилась в сон.

На сей раз я увидела цветущий сад. Ветерок подхватывал и кружил белые лепестки, и они кружили вокруг меня, напоминая метель. А я летала на качелях и от восторга повизгивала.

— Мама, папа, смотрите, как я умею!

— Малышка, держись крепче, не упади! — Ко мне выбежала молодая женщина, и я понимала, что это моя мама.

— Я — птица! И я умею летать!

Я смеялась, а вслед за мной смеялась и она.