Шрифт:
Я сидел за столиком небольшого уютного кафе «Гавана», едва касаясь губами края маленькой чашки и вдыхая бесподобный аромат кофе. Только дышать им - большего позволить я себе не мог: последние месяцы сердце билось слишком часто, словно предупреждая, что пришло моё время.
Проходивший мимо Джо, тряхнув рано поседевшими, когда-то смоляными кудрями, похлопал меня по плечу:
– Опять пропускаешь школу? И как отец допускает такое? Скажи ему, чтобы заглянул хоть ненадолго, я по нему соскучился. Ведь живём в одном городе, неужели у известного писателя нет времени навестить старого друга?
– Джо, отца опять нет дома, он уехал в Южную Америку собирать материалы для новой книги. Слушай, а кто это у вас поёт? Здорово, зашибись… Какая девушка… - спросил, прекрасно зная ответ.
– Что, оболтус, нравится моя дочка? Джоанна, красавица… Знаешь, после смерти Мэри я один её воспитывал. Девчонка вся в мать - и красотой, и характером, и голосом. Из-за неё и позвал тебя. Раскури сигару, посмотри внимательно. Да, знаю, что тебе нельзя, но дело на пять минут. Страшно мне за неё - часто бледнеет, а то и в обморок падает. А ведь девчонка - кровь с молоком. И к врачу её водил, и к колдуну - все лишь плечами пожимают, мол, здорова, а на сердце такая тяжесть - не могу я и её, как жену, потерять…
Я кивнул. Знаю, знаю, зачем он позвал меня сегодня и о чём хотел попросить. Это мне тоже известно. Да, мы с Джо уже много лет знакомы, с самого детства. Вот только никак не могу решиться и сказать ему правду, что я и есть тот самый друг, много лет назад сошедший с ума от его жены. Тот, кто, пережив с ней короткий роман, смотрел, сходя с ума от горя, как умирает любимая, не в силах ей помочь, и как все эти годы Джо растил мою дочь.
А я, в отличие от него, не старел; год за годом оставаясь всё тем же девятнадцатилетним мальчишкой, не понимая, почему это со мной происходит
Конец ознакомительного фрагмента.