Чтение онлайн

Я кивнула, прикусив губу, и посмотрела на него.

— Ты хочешь, чтобы я сняла свою одежду?

Он покачал головой, но это не было похоже на «нет».

— Для меня это не имеет значения, Элли, — сказал он.

Я опять кивнула, стараясь не реагировать на безжизненное звучание его голоса.

Он закончил снимать остальную одежду, не глядя на меня — расстегнул ремень, оставив распахнутую рубашку на плечах. Несколько мгновений спустя я наблюдала, как он снимает брюки и нижнее бельё. После этого рубашка слетела, и я поймала себя на том, что стараюсь не смотреть вниз на большую часть его тела, а вместо этого сосредотачиваюсь на его лице и плечах.

То, что я видела, было достаточно отвлекающим.

Закончив, Ревик просто стоял там.

Я почувствовала, как он слегка задрожал, и поняла, что в комнате холодно. Я подумала, не использовать ли рычаги управления для повышения температуры, но потом решила, что это не будет иметь значения, как только я уложу его. Подведя его к краю кровати, я откинула покрывало, затем отступила в сторону, жестом приглашая его залезть под одеяло.

В тот раз Ревик тоже сделал то, что я ему сказала.

Он по-прежнему не взглянул на меня.

Я смотрела, как он лежит на спине, уставившись в потолок. Затем он закрыл глаза. Я почувствовала, как ещё один виток боли покинул его свет, прямо перед тем, как Ревик повернул голову, более или менее лицом ко мне, но всё ещё не глядя на меня в упор. Я наблюдала, как он отодвигается на кровати, освобождая мне место.

Сделав это, Ревик протянул руку.

— Не оставляй меня, Элли, — сказал он. — Пожалуйста.

Его голос прозвучал тихо, почти неохотно.

И всё же я моргнула.

Я не собиралась уходить, по крайней мере, в тот момент.

Я думала, что посижу на диване, пока он спит — если реалистично, то, может быть, подремлю на диване, поскольку я тоже устала.

Когда мои мысли вернулись к его словам, я почувствовала, что в моей груди зародилась боль, заставляя меня понять, что не только он закрывался от меня щитами. Я тоже закрывалась от него, только делала это из страха быть отвергнутой.

Что сейчас показалось мне довольно глупым.

— Я не уйду, Ревик, — я осторожно открыла свой свет и прикрыла глаза, как только почувствовала его присутствие. У меня перехватило горло, и на секунду я застыла на месте. Когда я открыла глаза в следующий раз, я едва могла видеть его. — Я не уйду, Ревик… я никогда не уйду.

Не позволив себе подумать о выборе слов, я скользнула на кровать рядом с ним, на то место, которое он оставил мне, когда подвинулся. Я почти не позволяла себе думать о том, что делаю, пока не дотронулась до него.

Затем я прикасалась к нему повсюду, лаская его кожу, массируя напряжённые мышцы, согревая его своим светом и пальцами. Всё это время Ревик не двигался с места. Я чувствовала реакцию в его свете и теле. Я чувствовала, что несколько раз он задышал тяжелее, особенно когда я слишком интимно касалась его или слишком близко подходила своим светом.

Но по большей части он просто лежал там.

Не совсем терпя это, но, возможно, позволяя.

Ревик говорил правду. Он совсем не сердился на меня. Вся эта концепция казалась чуждой его нынешнему состоянию ума, его свету. Он чувствовал себя потерянным, как будто какая-то часть его сломалась с тех пор, как я видела его в последний раз. Вытеснив эту мысль из головы, я продолжила прикасаться к нему, стараясь соблюдать грань между заботой о нём и тем, чтобы не быть слишком агрессивной.

Я все ещё прикасалась к нему, когда Ревик заговорил.

— Однажды я накричал на тебя, — сказал он.

Я массировала его ступни, когда он это сказал, вкладывая свет в свои руки, в свои пальцы. Его пальцы подогнулись, пока я прикасалась к нему. Возможно, их даже свело судорогой, пока я терпеливо работала над мышцами, удерживая одеяло на верхней части его тела.

Когда я подняла взгляд, Ревик смотрел на меня. Выражение его лица было напряжённым, но почему-то всё ещё не передавало никаких знакомых мне чувств.

— Я кричал на тебя, — повторил он. — А после я трахнул тебя, Элли.

Я вздрогнула.

Потом я кивнула, сглотнула и посмотрела на него, продолжая растирать его ноги.

В этот раз Ревик тоже не казался сердитым. Он произнёс это как признание, как будто ненавидел себя за это. Однако чувства, жившие там, ощущались холодными, почти отстранёнными.

— Я сделал это снова, — сказал он. — …Той ночью. Ты отсосала мне. На следующее утро, когда мы проснулись, я опять занялся с тобой сексом.

Сглотнув, он встретился со мной взглядом, но только на секунду, прежде чем его глаза уставились в сторону.

— Мы сделали это снова в отеле. В Нью-Йорке. Ты раздела меня, и мы трахались в том кресле, у кровати в нашем номере. Я также трахнул тебя на диване, вскоре после этого, — его лицо напряглось. — Я не имею в виду, что раздевание послужило оправданием. Я просто хотел сказать…

Он помедлил, словно не зная, как продолжить.

Я снова с трудом видела его.

У меня болело горло. Свет заполонил мои глаза, когда я смотрела на его лицо, наблюдая, как он избегает моего взгляда. Боль, зародившаяся где-то в груди, усиливалась по мере того, как он говорил, но я не хотела прерывать его. Я хотела бы знать, что сказать ему, но мне не хотелось ничего отвечать на его слова. Когда он, казалось, закончил говорить, я отпустила его ноги.

Скользнув вверх по его телу, я легла рядом с ним, массируя его грудь и чувствуя, как напрягается его кожа под моими пальцами и ладонью. Он был твёрд. Я и раньше это заметила, но впервые разрешила себе посмотреть на него и позволила ему почувствовать, как я это делаю.

Его тело было тёплым. Не похоже, чтобы признание его возбудило… скорее, совокупный эффект от моего прикосновения к его обнажённой коже изначально вызвал признание вместе с физической реакцией. Если уж на то пошло, признание превратило эти потоки света в противоречивые порывы, укрепляя то другое чувство в его груди, которое всё больше и больше походило на стыд.