Чтение онлайн

— Какого хрена тебе надо? — прорычал он, глядя на неё снизу вверх. — Чего ты хочешь от нас?

Касс рассмеялась мелодичным, но каким-то надломленным смехом.

— Ну, извини, если я звоню не вовремя, здоровяк, — сказала она, и её губы растянулись в болезненно-сладкой улыбке. — Мы просто хотели спросить, не хочешь ли ты снова выйти поиграть, — её улыбка превратилась в ухмылку, как раз перед тем, как она заговорщически подмигнула Териану. — …Я понятия не имела, что миссис так скоро встанет. Конечно, ты можешь взять её с собой.

Касс нежно покачала ребёнка на своём бедре и улыбнулась ещё шире.

— …Прошло так много времени с тех пор, как у нас было настоящее время для девочек, наедине.

Ревик потерялся в её словах, потерялся в осознании того, что Касс сделала это с Элли, что она убила её разум и сломала её свет так беспечно, будто щёлкнула выключателем. Что теперь она может смеяться над этим, держа ребёнка Элли, как будто это ничего не значило, как будто она не смотрела, как они вырезали его дочь из утробы его жены…

Факты громоздились где-то на заднем плане, разрывая его сердце, причиняя ему такую боль, что он не мог думать об этом.

Он вспомнил Касс в той тюрьме под Кавказскими горами. Он вспомнил, как она была счастлива снова оказаться с Элли в Лондоне. Он вспомнил, как сговорился с ней, чтобы организовать предложение руки и сердца для Элли в той хижине, как она смеялась и смущала его, когда они с Чандрэ выбирали откровенное нижнее белье и чулки для того времени, когда он и Элли начнут заниматься сексом. Он вспомнил, как она в старших классах защищала Элли от этого придурка Микки, который не оставлял её в покое.

Он вспомнил её в Нью-Йорке, как она пыталась отговорить Элли от Джейдена.

Даже несмотря на всё это, его страх за Элли никуда не девался.

Что-то жило во взгляде, который он видел в этих нефритовых глазах — нечто большее, чем осознание. Он уставился на свою жену, вообще отказываясь смотреть на другую женщину.

— Элли… не надо, пожалуйста, детка, — он даже не знал, о чём её просит, но на глазах у него выступили слёзы. — Не надо, Элли. Детка, не надо, пожалуйста.

Он протянул руку, умоляя её своим светом.

— Элли… пожалуйста. Ещё не время. Пожалуйста…

— Ой, да ладно тебе, здоровяк, — уговаривала его Касс с экрана позади него. — Не будь таким занудой. Если Элли хочет играть, позволь ей!

Ревик смотрел между ними, чувствуя, как тошнота в груди усиливается. Когда его взгляд в следующий раз упал на Элли, он вздрогнул, увидев выражение её лица, с которым она уставилась на изображение на мониторе.

Он понял, что там живёт не только понимание. Он видел гнев.

Может быть, даже не гнев.

Это было слишком хладнокровным, чтобы являться злостью, или ненавистью, или даже желанием навредить.

Что бы Ревик ни увидел в глазах своей жены, это было чистое, бездонное, глубокое знание. Глядя на неё, он мог поверить, что она прекрасно понимает, что произошло за последние несколько месяцев. Она поняла, кем стала Касс. Она прекрасно понимала, как это происходит, чего хочет Касс, почему она это делает, что это значит.

Она всё понимала.

Знание, которое смотрело из этих зелёных глаз, заключало в себе всё: память, разум, печаль, мудрость, понимание, привязанность, жалость, сострадание, презрение… любовь.

Глядя в её глаза, он почти визуально видел историю между двумя женщинами. Он видел их историю как детей, как подростков, как взрослых, как видящих. Он видел, как сильно Элли любила её во всех этих воплощениях. Теперь он видел, как сильно она её любит.

Его жена смотрела на Касс и знала её до глубины души.

В горле Ревика встал ком.

— Элли… нет, — он покачал головой и поднял руку. — Нет, детка. Нет… — его слова прозвучали шёпотом, слишком тихим для всех, кроме неё.

Но было уже слишком поздно.

В радужках его жены вспыхнул свет.

Глава 33

Мост

Ревик бросился к ней, не зная, что он собирается делать.

Он добрался до неё, схватил за руки, даже когда почувствовал, как её свет змеится, искрясь вдоль каждого кусочка aleimi, связанного и разделяемого с ним.

Это ощущение полностью дезориентировало его, перевернуло что-то в его сознании. Он всё ещё чувствовал свои руки на ней; он чувствовал свои ноги на полу, влагу на своём лице. Он почувствовал, как она черпает из его света, из света Джона и Мэйгара — из озёр света, собранных Балидором.

Она сделала всё это, даже не затащив его в Барьер вместе с собой. Она, казалось, не хотела, чтобы он был с ней. Она оттолкнула его, хоть и притягивала его свет.

Ревик попытался последовать за ней, понять.

Он затерялся там.

На долю секунды ему показалось, что Касс труп.

Боги, она труп.

Элли собиралась убить её.

В эту иррациональную секунду всё, о чём он мог думать, было: «Боги, она уронит ребёнка. Касс навредит нашей малышке, когда упадёт. Или это сделает Терри».

Затем это мгновение ясности тоже исчезло.

Извивающиеся щупальца разума Элли оставили его в темноте. Они вырвались из неё, вышли из-под контроля, сильнее его собственного света, сильнее всего, что он чувствовал от живого видящего прежде. Абсолютная сила этого взрыва задавила сознательные мысли Ревика, бросила его в темноту и тишину, которые каким-то образом до сих пор заставляли его благоговеть перед тем, кем она была.

Он никогда раньше не знал этой её части.

Сила, стоящая за этим, перехватила его дыхание, ослепляя его в комнате, почти вызывая животную паническую реакцию в его теле. Его нервы были охвачены огнём, кожа и даже кости болели от притока света, от осознанности, которую он чувствовал за этим. Он узнал её в этом, но и не узнавал. Это было больше похоже на осознание того, что он забыл, что он каким-то образом потерял, возможно, просто из-за превратностей смерти.