Чтение онлайн

Фронты остановились, война зашла в так называемый позиционный тупик, продолжая, однако, уносить ежедневно до 50 тысяч жизней. В создавшихся условиях победу можно было просто вычислить, заранее присудить тому, у кого материальных и человеческих ресурсов больше, кто, по выкладкам, в состоянии дольше выдержать борьбу на измор.

Так и получилось, в точности, как велела арифметика. Богатая Антанта победила менее богатых центральноевропейских союзников.

20-е – начало 30-х годов военная наука посвятила поискам выхода из этого тупика. Особо изучался все же не подчинившийся выкладкам феноменальный опыт гражданской войны и интервенции в России (вместо сплошных фронтов – действия ударных группировок, применение крупных подвижных соединений, конных армий). Однако в прежнем виде, как простое копирование, этот опыт повториться уже не мог: неслыханной мощности новая техника, считалось, не даст ему повториться.

Вывод: в следующий раз победа непременно и даже, смотришь, легко достанется тому, у кого оружие будет еще мощнее и его будет еще больше, заблаговременно. Споры свелись к вопросу, какое именно для этого потребуется оружие – опять же оборонительное или наступательное. «Меч», который повергнет слабейшего к ногам сильнейшего, или «щит», о который слабейший сам расшибет себе лоб. Родились стратегии измора и сокрушения, теории танковой войны, воздушной войны, морской, национальной, экономической, позиционной, молниеносной, тотальной… Глубоко продуманные, убедительные, даже красивые, если забыть, чему они служили, – с учетом экономики, политики, психологии, культуры, подпертые Людендорфом, Ллойд Джорджем и тому подобными авторитетами. Как кто-то верно тогда заметил, послевоенные годы стремительно превращались в предвоенные.

В результате положение Красной Армии перед потенциальным противником оказалось крайне опасным, в сущности, безнадежным, если оценивать силы чисто арифметически, по богатствам стран. Разруху мы преодолели; согласно статистике, к концу 20-х годов промышленность Советского Союза по валовой продукции превзошла довоенный уровень России, но война надвигалась на нас не из старой России, а с Запада, с ним, стало быть, и следовало сравниваться.

Сравнение получалось удручающим даже по нашим статистическим отчетам, возможно, уже тогда приукрасившим достижения СССР. Важнейшего стратегического материала – стали в Соединенных Штатах в 1928 году было выплавлено 52 миллиона тонн, в побежденной, только-только начавшей экономически подниматься Германии – больше 14 миллионов тонн, а у нас – 4,3 миллиона. Электроэнергии, без которой заводы останавливаются, оружие не куется, в США в том же 1928 году было выработано 108 миллиардов киловатт-часов, в Германии – 27,9 миллиарда, а у нас – всего около 5 миллиардов. Наши ученые и конструкторы создали в те годы очень неплохие образцы новой боевой техники, не хуже, а порой намного лучше, чем за границей, однако в строевые части техника эта поступала так слабо, что практически, можно сказать, вовсе не поступала: производить ее серийно, причем, конечно, высокого качества, было, как правило, негде и не из чего. Еще раз приведу цифры из воспоминаний Г.К. Жукова. Танков в случае войны Франция могла бы тогда производить 1500 в месяц, Англия – 2500, а у нас их было 200 на всю армию вместе с бронемашинами. Автомобилей в Красной Армии было 350 грузовых и 700 легковых. Боевых самолётов – 1000, в основном устарелых. Орудий – 7000, большей частью легких…

А еще через десять лет, даже скорее меньше, чем через десять, отставание это настолько сократилось, что, собственно, неизвестно, кто от кого отстал, так как по некоторым видам вооружения, и по количеству их и по качеству, Красная Армия вышла вперед.

Техническая реконструкция сказалась на организационной структуре армии. И наряду с переходом к иному устройству РККА, с ростом численности армии и флота в самом начале 30-х годов в Советском Союзе появился совершенно новый род войск небывало высокой маневренности, предназначенных в первую очередь для глубоких прорывов в тыл противника, – воздушно-десантные войска. Появились впервые в мире, об этом нет и никогда не было споров.

Однако целых тридцать лет затем, до 60-х годов, историки умалчивали, кто у нас создал воздушный десант. И как создал, то есть прежде всего на какой материальной основе. Почему эти войска, немыслимые без передовой техники, появились сначала у нас, а не в какой-либо другой стране с более тогда развитой промышленностью?.. В самых общих чертах наши и зарубежные исследователи сообщали, что в Советском Союзе над воздушным десантом немало поработали М.Н. Тухачевский, В.К. Триандафиллов, П.И. Баранов, Я.И. Алкснис и другие военачальники, а также безымянные «новые молодые революционные кадры. Эти люди, не связанные ни с какими традициями и не стесняемые консервативными силами, могли позволить себе проводить любые новые эксперименты». Так темно писал в своей книге «Внимание, парашютисты!», переведенной у нас в 1957 году, бывший гитлеровский десантник обер-лейтенант А. Гове. Допустим, обер-лейтенант – человек маленький, к секретной информации доступа не имел, писал поверхностно… Но у него, сказано в предисловии к нашему переводу, были весьма осведомленные негласные соавторы – генералы Штудент и Рамке, руководители воздушно-десантных войск вермахта.

В 1967 году в Магадане вышла книга полярного летчика, бывшего летчика-испытателя Михаила Каминского «В небе Чукотки» с большой вводной главой «В «цирке» Гроховского», в глазах невнимательного читателя никакого отношения к Чукотке и вообще к полярной авиации не имеющей. В 1968 году – книга заместителя командующего воздушно-десантными войсками генерал-лейтенанта И. И. Лисова «Десантники», где большая часть исторического раздела также отведена Осконбюро [16] , работам Павла Игнатьевича Гроховского. Так было положено смелое начало исследованиям деятельности и судьбы очень крупного конструктора. Безусловно, одного из крупнейших.

* * *

Основные сведения, вошедшие в эту повесть, взяты из архивов и литературы. Сведения о людях, о различных частных, но важных, мне кажется, для понимания существа дела случаях, в том числе о совсем уже давних – о детстве и ранней юности Гроховского, о его происхождении – в большинстве из устных рассказов, включая рассказы Р.Л. Бартини. Других источников у меня не было: думаю, что их вообще больше нет. Бумаги Гроховского, изъятые при его аресте, по-видимому, уничтожены. Единственное, что уцелело, что пока удалось найти, – это проект приказа Гроховского по Осконбюро и стенограмма одного из его докладов. Говорю обо всем этом заранее, чтобы не каждый раз потом сообщать, откуда что я взял. Тем более что и не все здесь объяснишь – некоторые вещи пришлось собирать из фрагментов, отдельных замечаний, беглых ответов на беглые вопросы.

Причем мне повезло: я еще застал в относительно добром здравии многих соратников Гроховского и его жену Лидию Алексеевну, признанную, хотя и нештатную, помощницу во всех его делах. Существенные поправки и дополнения в собранный материал впоследствии внес писатель В.Б. Казаков, за что ему искренняя благодарность.

В конце 1928 года или ранней весной 1929-го начальник Военно-воздушных сил РККА П.И. Баранов командировал в Новочеркасск своего уполномоченного, чтобы тот на месте, то есть не по одним лишь записям в личном деле, разузнал все, что удастся разузнать про командира звена 44-й эскадрильи 13-й авиабригады Павла Гроховского.

Непонятно. Что за надобность такая у государственного деятеля в летчике из дальнего гарнизона? Чего такого срочного не хватало Управлению ВВС или лично Баранову в документах по Гроховскому – анкетах, аттестациях и прочем?, .

Гроховский Павел Игнатьевич, 1899 года рождения, из рабочих. Окончил четырехклассное училище в Твери, работал учеником аптекаря в Москве. В 1917 году вступил добровольцем в Ревельский отряд революционных моряков. Служил на линкоре «Петропавловск» Балтфлота, на Волжско-Каспийской военной флотилии, в сухопутных матросских частях И.К. Кожанова и П.Е. Дыбенко – рядовым, затем командиром роты. Участвовал в боях с немцами на Украине, с колчаковцами, деникинцами, с англичанами в Энзелийской операции и снова на Украине, с махновцами. Член партии большевиков с 1919 года, рекомендовал его в партию Кожанов. Последняя должность на флоте – комиссар Черноморского и Азовского побережий. Был тяжело ранен, полностью излечился. Награжден именным оружием, маузером, и бантами «За храбрость». В авиации с 1922 года, летчик-истребитель.

Замечательная биография! И все так и было, скажу, забегая вперед, и тысячу раз было проверено в «кадрах».

Однако…

Впрочем, приведу-ка я лучше собственную запись – слова Лидии Алексеевны в первом же нашем разговоре: 4 октября 1971 года, по моей просьбе. Я тогда уже имел свое представление о Гроховском, но временами, в том числе и в этом разговоре, голова шла кругом от все новой и новой путаницы, несуразицы, противоречий.

Итак, «однако…» – это сказала Лидия Алексеевна.