Чтение онлайн

Если моим низким ростом его не удивить, как и чуть впалым щекам, и даже цветом волос, все-таки шапку я сняла еще на арене, так что все видели мои ярко - рыжие волосы, но вот то, что сейчас все мое лицо покрыто конопушками, это сюрприз. В сочетании с глазами цвета спелой вишни, какая она, эта вишня, я знаю только по рассказам все той же бабушки, и именно она пыталась объяснить мне, что это не уродство. Вот только позже сама же и учила маскировать, притворяясь просто дальней родственницей, но никак не наследницей.

Сейчас ожидая увидеть брезгливость на лице парня, я затаила дыхания, а он взял и улыбнулся.

— Значит, говоришь Райли из Дома Красных? Забывая упустить одно дополнение: наследница Райли из Дома красных, — парень чуть заметно улыбнулся мне, а я все пыталась найти подтверждение тому, что безобразна в его глазах.

— Как-то на боях это было бы не с руки озвучивать, — я пожала плечами, тихонько переводя дух, вроде не видно или скрывает умело.

— Не то слово, впрочем, как и утверждать, что ты девушка, если не ошибаюсь младшая сестра погибшего наследника Района, — я сразу помрачнела, так бывает всегда, когда кто-то вспоминает брата, — я сожалею о твоей утрате и мне немного стыдно, что не узнал тебя на боях, ведь с Районом мы были знакомы, пусть и очень давно.

Я сделала стойку, поскольку я знала брата только со стороны сестры, мне всегда очень интересно послушать о нем от кого-то другого. Странное ощущение, мне и больно слушать про него, пусть и не так, как раньше, но и ужасно хочется узнать еще хоть что-то: пытка, и я сама себе палач. Это как истории про маму, вот только бабушка быстро раскрыла меня, когда я с честным видом утверждала, что могу нормально слушать истории про маму и не горевать, а потом по полночи рыдала, жалея, что осталась без нее, жалея ее и себя, свою боль от ее утери.

— Вы с ним похожи, хотя ты намного красивее, — щеки опалило румянцем, знаете, как краснеют рыжие, когда они без защиыт всех тех средств, которые скрывают кожу, они краснеют целиком: щеки, лоб, шея, уши. Жуть, одним словом.

— Спасибо, — о нет, только не мямлить, это последнее дело…

— Ты решила прогуляться? — я неопределенно кивнула, а что, действительно я решила, была мысль пойти в разведку и все, а вот гулять, нет, такой мысли не было, — можно с тобой? — очень хотелось протереть глаза, прочистить уши, серьезно: парень моей мечты хочет со мной пройтись погулять, что сдохло? — Я не помешаю, — хотелось стукнуть себя по лбу, он меня еще уговаривать будет.

— Можно, — лучше мямлить, потому что хрипеть еще позорней.

Сказав, я резко развернулась и пошла дальше по коридору, костеря себя на чем свет стоит, надо быть совсем идиоткой, чтобы так разговаривать с парнем, который тебе так нравится. Чем дальше шли, тем сильнее я сердилась на себя и о, великая нелогичность, на Скотта. За что на него, сказать не могу.

Спустившись по ступенькам, замерла, не дойдя до последней, перед нами оказалась большая комната, в центре которой стоял длинный стол со стульями, человек на пятнадцать.

— Это столовая, там дальше кухня, а здесь выход на улицу. Кормят всех вместе, практически никто к себе есть не уходит, — кроме тебя, читалось между строк, — этим утром я пришел позвать тебя на завтрак, но ты спала, когда принес еду, ты уже не спала, но на меня не отреагировала, пришлось звать на помощь, — от его заботы и осознания, что мне помогли, благодаря его вниманию стало так тепло в душе.

— Спасибо, что не забыл про меня и что позвал на помощь, — я смущалась, не зная, что еще сказать и куда идти, глупая идея была выйти из комнаты.

— Пойдем на улицу, ты должна это увидеть, — он смотрел открыто, но в то же время в глазах как будто хитринка плясала, никогда не видела у него таких эмоций и такого заговорщицкого вида. Кивнула, не доверяя своем голосу, меня вообще весь организм подводит в его присутствии.

Мы спустились окончательно вниз и пройдя через столовую, открыли дверь и вышли в лето. Знаете, это, наверное, как увидеть настоящее чудо, нет не что-то, связанное с энергией и управлением ею, это как создать из воздуха праздник. Лето, я не знала его таким жарким, а на меня сейчас дышал жар, солнечным, у нас никогда не было такого яркого солнца, бывало, пару раз солнце светило, но вместе со снегом оно больше ослепляло. Теплый ветер, зеленая трава, мне казалось, я задыхаюсь от эмоций, очень хотелось прыгнуть с крыльца вниз и помчаться по траве, упасть в нее и смеяться, мне очень хотелось смеяться.

— Вот оно что, а я уже решил, что ты девонька вместо прилежного поведения настоящей пациентки устроила бунт и опять запустила свое сердечко в пляс, не долечившись до конца, — рядом с нами, не знаю откуда, появился Генри, он смотрел с улыбкой на меня и в его глазах лучилось тепло и понимание.

— Лето… — я больше ничего не добавила, просто это было лишним, любой житель Гораны знает, что это самое желанное, самое необходимое, самое ценное лето.

Перевела взгляд на Скотта, он смотрел на меня с таким же счастливым лицом, он понимал меня, ведь мы с ним родом из одного места, ледяного и недоброжелательного.

— Я знал, что тебе понравится, — он кивнул, а я все-таки рассмеялась.

— Еще бы, ведь это лето!

— Я понял. Молодежь, сейчас тут все лишние, только помните, солнце может обжечь, поэтому в теньке, строго в теньке! — Генри пытался добавить в голос строгости, но после неудачи махнул рукой, слишком бесшабашное счастье витало вокруг.

— Пошли ко всем? — я кивнула и все-таки разулась, чтобы почувствовать траву под ногами, нереальное ощущение, так медленно мы шли, и я вдыхала этот теплый воздух, стараясь навсегда запомнить и прочувствовать этот момент.

Обойдя дом, мы оказались на поле, в тени деревьев, где прямо на траве сидело человек двадцать пять или около того. Всех их я когда-либо видела дома на Горане, укол сожаления пронзил сердце. Дом, как же он далеко, а еще очень захотелось, чтобы бабушка прошлась по этой траве, чтобы малышня промчалась с визгом. Не судьба, видимо…

— Спящая красавица проснулась, — заговорил парень из дома Желтых, не помню его имени, — будил ее поцелуем или чем поинтересней? — голос настолько сочился издевательством, что захотелось въехать ему энергетическим ударом прямо по противной морде.