Чтение онлайн

– Мое почтение-с! Геморроиды замучили.

В подпотолочные выси подъятое око Ивану Иванычу просто казалося свернутой килькой, положенною на яичный белок:

– А вы слышали?

– Что-с?

– Благолепова назначают.

– И что же-с...

– Посмотрим, что выйдет из этого - око, являющее украшенье Москвы (как царь-пушка, царь-колокол) с подозрительным изумлением покосилось; стоял вислотелый, с невкусной щекою: геморроиды замучили!

Иван Иваныч с руками в откидку пустился доказывать:

– Что же - боднул головой - назначение это открыло возможности...

– Не понимаю вас я...

– Для всех тех, кто работает.

– Только что "Обществу Русской Словесности" в дар Задопятов принес сообщенье на тему: "Средою заедены".

– Это ли не работа?

Иван же Иваныч подумал:

– "Совсем краснокрылый дурак".

И, сконфузившись мысли такой, он подшаркнул:

– А вы бы, Никита Васильевич; - как нибудь: к нам бы...

Никите Васильевичу, в свою очередь, думалось:

– Да у него - э-э-э - размягчение мозга.

И мысль та смягчила его:

– Может быть, как нибудь...

И они разошлись.

Задопятова перехватили студенты; и он гарцевал головой, на которой опухшие пальцы, зажавши пенснэ, рисовали весьма увлекательную параболу в воздухе: и на параболе этой пытался он взвить Ганимеда-студента, как вещий зевесов орел.

А профессорская дымилась: зеленолобый ученый пытался Ивана Иваныча защемить в уголочке; доцентик, геометр, весьма добродетельный, пологрудый, его оторвал, его выслушал, и, задыхаясь словами, предускорял его мнение; рядом издряблая и псоокая разваляшина, прибобылившись, вышипетывала безпрочину благоглавому беловласу. Кончался уже перерыв: слононогие, змеевласые старцы поплыли в аудитории. Спрятав тетрадку с конспектом, профессор Коробкин влетел из профессорской в серые корридоры; какой-то студентик, почтитель, присигивал перебивною походочкой сбоку, толкаемый лохмачами, в расстегнутых, серых тужурках; совсем нахорукий нечеса прихрамывал сзади.

Большая математическая аудитория ожидала его.

15.

Вот она!

Стулья, крытые кучами тел: косовороток, тужурок, рубах; тут обсиживали подоконники, кафедру и стояли у стен и в проходе; вот маленький стол на качающемся деревянном помосте, усиженном кучею тел; вот - доска, вот и мела кусочек; и мокрая тряпка.

Профессор совсем косолапо затискался через тела; сотни глаз его ели; и точно под этими взглядами он приосанился, помолодел, зарумянился; нос поднялся и вздернулись плечи, когда подпирая рукою очки, поворачивал голову, приготовляясь к словам: его лекции были кумирослужением.

Переплеск побежал; он усилился: встретили аплодисментами.

Опершися руками на столик, спиною лопатясь на доску, и лбовою головою свисая над всеми с многовещательною улыбкой побегал - прищуро блеснувшими чуть плутоватыми глазками; и - пред собою их ткнул.

– "Господа" - начал он, припадая к столу - "я покорнейше должен просить не высказывать мне одобрения, или" - повел удивленно глазами он - "неодобрения... Я перед вами профессор, а не... не... взять в корне... артист; здесь - не сцена, а, так сказать, - кафедра; здесь не театр - хра 1000 м науки, где я, в корне взять, перед вами являюсь естественным конденсатором математической мысли."

И ждал, осыпаемый новыми плесками; но уж на них перестал реагировать: ждал, когда кончатся; кончились; тут, посмотрев исподлобья, совсем отвалился, ладони потер, да и выпустил стаечку фраз:

– "Гм... Научно-математический метод объемлет" - развел свои руки "объемлет все области жизни: и даже" - тут он подсигнул - "этот метод, взять в корне, является мерою наших обычных воззрений" - он молнил очковым стеклом, помотав головой.

– "Господа, ведь научное мирозрение современности" - бросил очки он на лоб - "опирается, говоря рационально, на данные" - сделал он паузу...

– "Данные... биологических, психи-физических, и, - так далее, знаний, которые нашим анализом сводятся к биохимическим, к физико-химическим принципам" - встал над макушкой коричневый гребень.

– "Да-с, факт восприятия" - бородатил, сжав пальцы в кулак, поднесенный к груди - "разложим" - растопырил все пальцы под самою бородою - "на физико-химические комплексы", - пождал он - "которые в свою очередь" - и рукой указал - "разложимы на чисто физические отношения" - так удивился, что встал он на ципочки.

– "К физике" - бросил направо он - "к химии" - бросил налево он "сводятся в общем процессы текучей действительности" - хмурил лоб: голова опустилася.

– "В химии всякий процесс" - он высоко приподнял надбровные дуги "воспринятый в качественном отношении есть вполне материальный процесс"; рявкнул - "химия" - рявкнул еще убедительнее - "была" - сделал видом открытие - "до сих пор, в корне взять... гм... наукой о качествах."

С важным открытием, ясно поставленным правой рукой на ладонь, он пошел на студентов.

– "А физика" - угрожающе бросил он - "физика, гм, есть наука, в которой количества учитываются - главным образом."

И убеждая летающим пальцем, усилил:

– "Развитие физико-химических знаний, конечно же, сводится к самой возможности" - он над левой ладонью поставил другую ладонь - "переведения качества в количества" - левую перпендикулярно поставил, а правую подложил под нее.

– "И поэтому вот, господа" - призывал он глазами к вниманью - "имеем в физической химии мы отношения, да-с, весовые" - и тоненьким голосом бисерил "то есть такие, которые, - кха" - он закашлялся - "и, тем не менее, однако же" - сбился.

Немного попутавшись, вышел: прямою дорогой пошел в математику:

– "Определение количеств числом" - ткнулся носом - "являет стремление, в корне взять, к углублению в свойства, в законы числа."

После паузы выпалил:

– "Так в механическом мирозрении современности доминируют данные математики."

И победителем бацал по доскам помоста, пропятив живот.

Помахал с получасик введением к курсу; потом, схватив мел, перешел прямо к делу: к доске; голова тут расшлепнулась в спину, а ворот вскочил над затылком; поэтому, ставши спиною к студентам, показывал ворот, - не голову, - с очень короткой рукою, закинутой за спину и косолапо качаемой вправо и влево (помощь себе): быстро вычерчивал формулы.