Чтение онлайн

Она зябко передернула плечами, будто её пробирал озноб. Подумывала она и о том, что можно заплакать, но отказалась от этой мысли: нет, она будет в той истерике, когда говорят пустым отрешенным голосом, не видя окружающего мира, когда пустота и страх пустоты такие, что даже слез нет.

– Вы успокойтесь, успокойтесь, - говорили ей врачи и полицейские.

– Да, конечно...
– она делала глубокие вдохи и выдохи, будто усилием воли справляясь с собой.
– Вот только... Вы знаете, я не слабая женщина...

– Да, мы это заметили, - её собеседники смотрели на неё и с уважением, и с восхищением. Она была из тех женщин, красоту которых слезы и искаженное страхом лицо не только не портят, но даже подчеркивают.

– Но вести машину я не смогу... У меня руки начинают трястись при мысли, что я опять сяду за руль... А мне обязательно надо быть в Париже... Скажите, вы не могли бы... Не могли бы не только посадить меня на поезд, но и выделить мне охрану, в мое купе?.. Я понимаю, это глупо, и звучит, наверно, как бред сумасшедшей, но после того случая я так боюсь, так боюсь... То есть, умом я понимаю, что это, конечно, были ирландские террористы, но в глубине сознания все равно скребется мысль: а вдруг, все-таки, охотились за мной?

– А вы представляете, зачем за вами можно охотиться?
– спросил старший по чину полицейский.

Она развела руками.

– Только одно на ум приходит. Я - женщина довольно богатая, и, возможно...

– Происки наследников вашего состояния?

– Я даже не знаю точно, кто мои наследники. Я одинока. Есть дальняя родня со стороны мужа, вот и все.

– Вы замужем?

– Я вдова.

– О, простите!..

– Нет-нет, ничего. Муж скончался не так давно. Он был старше меня, но все-таки, по нынешним понятиям, молод. Мы прожили счастливо несколько лет, а потом у него оказался рак...

– Простите, вы унаследовали ваше состояние от мужа?

– Мы объединили наши состояния. И он, и я всегда были людьми деловыми, и произошли мы из хороших семей... Нет, я не думаю, что кто-то из родни мужа... Я вообще ни о чем не могу думать!

Полицейские переглянулись.

– Возможно, мы сумеем решить ваши проблемы. Но для этого нам надо доложить по начальству.

– А еще...
– она вцепилась в рукав полицейского.
– А ещё это могут быть какие-нибудь шантажисты! Они запугивают меня, чтобы потом прислать письмо: "Мы тебя не тронем, если выплатишь такую-то сумму денег, а не выплатишь - пеняй на себя, ты видела, на что мы способны!" То есть, я несу невесть что, но... Ой, погодите! Это может быть русская мафия!..

– Русская мафия?..
– полицейские были ошарашены.

Конечно, она шла ва-банк. Зацепись полицейские хоть за какое-нибудь противоречие в её нынешней биографии (точнее, в той биографии, под которой она сейчас жила) - и она сама сгорит. Но у неё все было подогнано так, что не подкопаешься: происхождение, детство, юность, деловые контакты и контракты. Конечно, могли полицейские обнаружить и пистолет в её сумочке. Но кто станет заглядывать в сумочку дамы, которая сама обратилась за помощью, вся в истерике и в слезах? Да и обнаружь они нечаянно этот пистолет, она бы отговорилась. Мол, приобрела из страха за собственную жизнь, сама не знаю, зачем сделала такую глупость, ведь я и стрелять-то толком не умею. Ствол был чистый, так что её объяснения примут, конечно, без всяких... А выиграть она могла много, очень много. Она могла навсегда избавиться от своих преследователей.

– Да, я вот сейчас подумала...
– быстро заговорила она.
– У меня появился деловой партнер, которого я считала итальянцем, а он, оказывается, был русским, и его только что убили, в Москве!.. Я заглянула в банк... Но это неважно! Если он был связан с мафией, то они могут охотиться и за мной!..

Полицейские посерьезнели.

– Вы знаете...
– они переглядывались.
– Об этом нам не мешало бы расспросить вас поподробнее. Вы не будете против, если мы попросим вас проехать с нами и задержаться в управлении полиции?

– Нисколько, - она улыбнулась.
– По правде говоря, за стенами полицейского управления я буду чувствовать себя в наибольшей безопасности.

...И через два часа она заканчивала давать показания.

И дальше все пошло как по маслу - именно так, как она надеялась. Разумеется, её показания проверили и перепроверили по компьютерам: и полностью ей поверили. Ни одной шероховатости не возникло, которая могла бы заставить полицейских задуматься: а вдруг она не та, за кого себя выдает? Что ни говори, а с обоснованием легенд у неё всегда был полный порядок.

– Кстати, - спросил под конец комиссар, беседовавший с ней, - вам никогда не встречалось такое имя: Степан Натрыгин?

– Нет, - ответила она.
– А что?

– Он буквально несколько часов назад был найден мертвым, на платной автостоянке в Риме, во взятой им напрокат машине. Я хотел бы избавить вас от подробностей того, как его убили, но... Но, поскольку, по ответу на наш срочный запрос в Москву мы можем вполне уверенно говорить, что Натрыгин был членом преступной группировки, и поскольку в этом убийстве явно возникает "русский след", то мне подумалось: вдруг его смерть может быть как-то связана с вашим делом? Скажем, не мог ли он быть одним из посредников в торговле лесом? Или как-то иначе пересекаться с вашим покойным компаньоном по бизнесу?

– Натрыгин... Натрыгин...
– пробормотала она.
– Нет, не припоминаю... Правда, с некоторыми русскими я сталкивалась, и... Нет, фамилия мне, вроде, незнакома. При том, что чудится в ней что-то... Но, наверно, это нечто вроде самовнушения: мол, раз какого-то русского убили одновременно с покушениями на меня, то что-то я должна о нем знать!.. А у вас нет его фотографии?

– Вот, пожалуйста, - комиссар протянул ей две фотографии. Одна переснятая из паспорта Натрыгина. Вторая: мертвый Натрыгин, с запрокинутой головой, сидит в машине...

– Б-рр!..
– она содрогнулась, разглядывая вторую фотографию.
– Нет, этого человека я не знаю. Если, конечно, всплывет неожиданно что-нибудь в памяти, я вам обязательно сообщу.

Всегда стоит оставлять возможность для отступления, подумала она.

И, что самое главное, в Париж она отправилась в отдельном купе скорого поезда, под охраной двух полицейских. Собственно, ради этого она и затеяла всю свою комбинацию с "автодорожным происшествием" и вовлечением полиции. На границе итальянские полицейские передоверили её французским коллегам, которые проводили её до самой её квартирки в Париже, небольшой и уютной. Продолжая играть свою роль напуганной дамочки, она попросила их осмотреть квартиру - нет ли в ней следов чужого присутствия, а то и, чего доброго, взрывных устройств!
– квартира оказалась в полном порядке, она угостила полицейских кофе, рассыпаясь перед ними в благодарностях, и потом полицейские ушли, оставив ей контактный телефон и предупредив, чтобы она никому не открывала дверь, не убедившись трижды, что в дверь звонит человек, которого она отлично знает. Если посетитель вызовет у неё хоть какие-то сомнения, добавили они, то пусть она немедленно звонит по контактному телефону. Помощь подоспеет буквально в пять минут.