Чтение онлайн

'Удача вскоре понадобится тебе'.

Мощные моторы 'Испано-Сюиз' за два часа домчали нас до границы. На перевале у пограничной будки, подёрнутой лёгким туманом, толстый французский таможенник не хочет пропускать в Испанию колонну грузовиков. Наконец, соглашается когда два водителя заносят в будку большой ящик с сигаретами. Настаёт наш черёд, равнодушно взглянув на наши паспорта, он запрещает проезд испанских машин на территорию Франции.

– Нам что же пешком до Перпиньяна идти?- Взрывается Кольцов.- Мы- дипломаты!

Заплатив сто франков, в сопровождении полицейского агента на переднем сиденьи, неспеша едем по каменистой горной дороге.

'Прощай, Испания'!

Паровоз ИС-20 с огромными в человеческий рост колёсами, плюясь на встречающих, толкущихся в нетерпении на перроне, обаками шипящего белого пара, неспешно с лёгкими толчками тянул вагоны пассажирского поезда Берлин-Москва по первому пути вдоль длинного внутреннего фасада железнодорожного вокзала. Мы прилипли к окнам в коридоре мягкого вагона напротив нашего купе: Кольцов, выбритый до синевы, в тёмно-синем шерстяном костюме по последней парижской моде; Антонов-Овсеенко, в костюме попроще, но тоже когда-то из модных и дорогих и я, в пообносившейся, 'блестящей в некоторых местах' своей американской паре с признаками чинки и штопки. Как-то в этот раз не вышло прибарахлиться, ввиду отсутствия денег и времени. Даже свой раскошный американский-же дождевик подарил Эйтингону (уж больно он в нём похож на иностранца) и мой небольшой чемоданчик, прошедший со мной через три границы, оказался заполнен буклетами 'Сименс', пахнущими духами Жозефины, чем провоцировал здоровую подозрительность у французских, германских и польских таможенников.

Последний толчок и наш вагон замирает напротив раскошного арочного входа в вокзал, блестящего на солнце чисто отмытым витражом, с перрона грянул какой-то марш духовой оркестр, к поезду потянулся народ.

'Приятно... Родина помнит, Родина знает'.

Плотный долговязый грузчик, с одного намётливого взгляда разобравший кто есть ху, отодвигает меня плечом в сторону и тянет ручища к чемоданищам Антонова-Овсеенко. Неузнанным ступаю на перрон. 'Привет лауреатам третьего международного конкурса им. Шопена!'- гласит кумачовая растяжка над входом. Из соседнего вагона, робко, зажимая уши руками, появляются музыканты: молодые женщины в беличьих шубах и манто, сопровождаемые элегантными мужчинами в шляпах и осенних пальто. К ним пробивается бойкая группа корреспондентов с фотокамерами и букетами жёлтой мимозы.

– Профессор Нейгауз! Попрошу вас в центр!- Звучит визгливый голос главного репортёра, чем добавляет скорби облику музыканту.- Улыбаемся!

– Товарищ Чаганов!- Вижу улыбающееся лицо Кости, прикреплённого водителя.- Как доехали? Хорошо? Законно! Смотрю похудели, но ничего- дома откормитесь, отдохнёте.

По улице Горького, после сноса по плану реконструкции столицы многих зданий, затруднявших движение по ней, за пятнадцать минут доезжаем до Охотного ряда и площади Дзержинского. На улицах всё- как всегда, многолюдно, добавилось, правда, количество автотранспорта: автобусов, троллейбусов, трамваев. И это вдобавок ко второй очереди метро: от Курского вокзала до площади Свердлова и дальше до Сокола.

Комендант, в кабинет которого меня направил дежурный с проходной в Фуркасовом переулке, без лишних слов выдал наган, изъял у меня дипломатический паспорт, выдал служебное удостоверение и два приказа под подпись: первый- назначить т. Чаганова А.И. начальником спецотдела ГУ ГБ (9-й отдел) при НКВД СССР и второй- присвоить старшему лейтенанту госбезопасности Чаганову А.И. очередное звание капитана госбезопасности.

'Скромно, формально, но всё равно приятно'.

Поднимаюсь к себе в отдел пешком, решительно отказавшись от лифта, и наблюдаю в смотровые окна необычное оживление у подъезда во внутреннюю тюрьму: легковушки привозящие и увозящие задержанных не простаивают. Вспоминаю как при Ягоде на лестничных клетках зависали весёлые компании дымящих сотрудников, как потом при вступлении Ежова они пропали, трясясь и маясь по своим кабинетам и выдыхая табачный дым в полуоткрытые форточки и вот сейчас, через полгода, на смену страху пришла дерзкая смелость, уверенность в себе и нехватка времени: громкие голоса, весёлый смех и торопливые затяжки.

– Здравствуйте, товарищи!- Широко распахиваю дверь в свою приёмную, правда почему-то без какой-либо таблички.

Восемь пар глаз испуганно поворачиваются на мой голос.

'Дерзкая смелость, говоришь? Больше похоже на картину: ОМОН проверяет регистрацию у таджикских гастарбайтеров. Почему в приёмной шесть столов'?

– Алексей Сергеевич!- Взвывает от восторга моя секретарша Катя.- Приехали! Из сбивчевого многоголосого жалостливого рассказа вычленяю главное: пользуясь отсутствием начальника при молчаливом одобрении высшего начальства, у спецотдела оттяпали две комнаты.

– Вот же гад!- Не думаю, что я сказал это вслух.

Быстро прохожу в свой кабинет, яростным взглядом изгоняю лейтенанта, помощника Язева, из него и открываю платяной шкаф: на плечиках висела безупречно отглаженная форма, сверкнули ордена, а внизу сияли, как яйца у кота, хромовые сапоги. Быстро переодеваюсь, обнаружив потерю нескольких килограмм, затягиваю ремень и с удовлетворением оглядываюсь в стеклянную дверь книжного шкафа.

'Уже лучше, так... где мой тактический камуфляж? Пусть все видят, что я вступил на тропу войны... Война? Без разведки'...

– Катя!- Снимаю трубку с рычага.- Смотайся в магазин на первый этаж, получи звёзды на рукав и шпалы в петлицы. Я зайду попозже расплачусь.

– Капитана получили?- Ойкает секретарша.- Поздравляю! Бегу-бегу.

'Ну посмотрим, что из себя представляет мой обидчик'.

Решительно выхожу в коридор, провожаемый любящими взглядами воспрянувших духом подчинённых и стучу в соседнюю дверь с ничего не говорящим номером на ней, ведущую в конфискованное у нас помещение, где раньше распологалось наше отделение дешифровки.

– Алексей, дорогой, заходи!- на пороге появляется слегка раздобревшая с нашей последней встречи фигура Егора Кузьмича Новака, начальника Научно-Технического Отдела из Ленинградского Управления, в форме старшего лейтенанта госбезопасности.- Сколько лет, сколько зим!

– Два лета и две зимы...- усилием воли делаю лицо подобрее.- Вот не ожидал вас здесь увидеть.

– Что же мы на пороге стоим, прошу заходи, Алексей, ничего что я по старой дружбе на ты?

'Искренне рад меня видеть... странно'...

Высокую просторную комнату не узнать, многочисленные письменные столы наших сотрудников бесследно исчезли, а на их месте смонтированы высокие до потолка металлические, пустые сейчас, стеллажи, занимающие всю площадь.

– Кому передали наши комнаты, под что?- На законном основании интересуюсь судьбой утраченного имущества.

– В учётно-регистрационный отдел,- зачастил, оправдываясь, Новак.- под картотеку. Помнишь, Алексей, в 35-ом было решение передать все картотеки в центр? Вот продолжаем работать над этим. Смотри, вот оборудование в Германии закупили: бильдаппарат.