Чтение онлайн

— Их сперва изнасиловали, — сказал он Викраму, — а потом нас привезли и приказали перестрелять.

— Кто такие? — спросил Викрам.

— Мусульмане.

Парень разговорился, и Викрам многое от него услышал. Убитых мусульман было двести семьдесят человек. Они заслужили свою участь, потому что им нечего делать на земле тамилов. Вдобавок их мужья и сыновья служат в сингальской армии. «Тигры» направили на них автоматы, открыли огонь, и пули зажужжали сотнями разъяренных пчел. Дожди унесли тела в реку. Прошли дни, и тела всплыли на поверхность, раздутые, смердящие. Кое-кто из солдат считал, что души убитых до сих пор здесь витают. Остальные презрительно хохотали — мол, чему там витать, если у мусульманина нет души.

— Ты жил в «Лотосе»? — спросил командир лагеря.

— Откуда ты знаешь?

— А мы там вместе жили, — хохотнул парень. — Не помнишь меня?

Викрам отрицательно покачал головой, но его разобрало любопытство.

— Когда твоих убили, кто-то из соседей привез тебя в «Лотос».

— Я не помню, — негромко сказал Викрам. — Сейчас я приехал из южной провинции. Я давно там живу.

Парень кивнул:

— Меня зовут Гопал Трубан.

Новый знакомец Викрама провел в лагере года четыре.

— Тебя уже не было в «Лотосе», когда меня перевели в другой приют. Мы ехали туда на грузовике, напали «Тигры» и отправили меня в лагерь. Тренировали четыре месяца. А потом я без дела не сидел! — гордо добавил он. — Мы взрывали армейские джипы, носили Главному донесения, добывали для своих мотоциклы, делали ручные гранаты.

Викрам узнал от Гопала, что наиболее серьезные бои шли на севере, где сам Гопал, к его сожалению, побывал лишь однажды.

— А твоя семья? — спросил Викрам.

Гопал не имел представления, что с его родными.

— Как-то ночью в нашей деревне появились «Тигры». Спросили у отца, где мой старший брат. Родители еще раньше его услали подальше — знали, что «Тигры» за ним придут. Ну, один из «Тигров» и сказал отцу, что раз нет старшего сына, то они заберут младшего. Я в это время спал. Разбудили. Мать плачет в голос, даже отец плакал.

Больше Гопал родителей не видел, и где старший брат, он не знал. Однажды кто-то передал ему, что назад в семью его не примут. Гопал тогда страшно разозлился.

— Так что сам видишь, со мной дело другое, — сказал он Викраму. — Твои-то погибли. А мои от меня отказались.

А сейчас ему все равно. Плевать на родных. Викрам достал из рюкзака банку кока-колы, открыл и начал пить.

— Здесь вообще-то нормально, — после паузы продолжил Гопал. — Совсем не так плохо, как многие думают. Здесь теперь мой дом. Я бы и сам не вернулся в деревню. Нам приказали облить скот бензином и поджечь, так что я туда вернуться не могу.

— Ты был в своей деревне?

— Ну да. Пришлось. Первую вылазку надо было сделать именно в родную деревню. Это как посвящение. Иначе я ни за что не попал бы в отряд «Леопардов». Надо доказать, что ты все оставил в прошлом — и семью, и родной дом. Короче, парень, я тут все перепробовал. — Гопал с ухмылкой принялся загибать пальцы: — Разведчиком был, посыльным, в боях участвовал. И жив!

Потому его и направили командовать этим лагерем — он притягивал удачу.

— Здесь намечены совсем другие тренировки. Тебя сюда специально прислали. Говорят, ты хороший стрелок?

Викрам кивнул.

— На операцию пойдем вместе. Завтра нам все объяснят. Давай покажу, где будешь спать.

Гопал провел Викрама к навесу на дальнем конце лагеря, с гамаками для отдыха.

— Тебя научили, как убить себя, если понадобится? — спросил он, когда они снова остались вдвоем. — Когда меня приняли в «Тигры», то дали куртку со взрывчаткой. Я в ней провел операцию на Элефант-Пасс.

Ухмыляющийся Гопал был похож на пятилетнего забияку.

Сперва он трусил, хотя и знал, что «Тигры» воюют ради угнетенных. Однажды двое из их отряда не заметили мину и взлетели на воздух.

— Я тогда здорово расстроился, парень, а теперь, представь, почти забыл, во что они превратились. Война есть война.

Гопал умолк, будто колеблясь, но потом решился:

— Глянь, что у меня есть.

Достав большую коробку, он показал Викраму свои сокровища: кусок колючей проволоки, взрывчатку, кусачки, небольшой радиоприемник. И наконец, пару фирменных кроссовок, почти новых.

— Украл! — похвастался он. — Если удача от меня отвернется — возьми себе.

Миссис Мендис все же перевезли в больницу. Ее состояние ухудшилось. Всю ночь больную сотрясала такая лихорадка, что кровать под ней ходила ходуном, тело корчилось в судорожных попытках согреться. А потом на смену ознобу приходил испепеляющий жар и все повторялось сначала. Миссис Мендис становилось хуже с каждым часом. Утром пришел Суджи, принес завтрак, но миссис Мендис была слишком слаба. Суджи отправился за доктором. Тот понял, что больная безнадежна. Где ее родные, где сын? Не может же дочь одна все решать. Доктор не был черствым человеком, но он знал то, чего никак не могла понять девочка: больница тут не поможет. Особенно сейчас, когда палаты переполнены, персонала не хватает, лекарств почти никаких. И все же горе дочери тронуло измученного доктора, и он выделил для миссис Мендис койку. Доктор видел, что Нулани Мендис сама едва держится на ногах. Он хорошо знал эту семью, на протяжении многих лет наблюдал, как она приходит в упадок. Теперь, похоже, у Нулани никого не осталось, кроме этого бандита, ее дяди. Доктор симпатизировал мистеру Мендису и знал, как изменились дети после гибели отца. Усталый взгляд доктора обратился на Нулани. Она выросла настоящей красавицей, но к чему эта красота, если некому ее защитить? Разве что мать выживет. И доктор отправил миссис Мендис в больницу. Сидя в санитарной машине, Нулани радовалась, что мама скоро поправится. И думала о том, что меньше чем через неделю вернется Тео.

Между предрассветными тренировками в лагере «Леопардов» тянулись часы отчаянной скуки. И ожидания. Ожидания чего? Никто не мог ответить. Все знали, что следующая акция будет опасной, но что тут удивительного — «Леопардов» почти всегда посылали на смерть. Из тридцати рекрутов, набранных в «Лотосе», в живых осталось двенадцать. Пополнили отряд малолетние новобранцы.

— Ты проглотишь цианид? — спросил Гопал, принимаясь за сборы. Приказ наконец пришел, и «Леопарды» готовились к операции. — В смысле — если поймают. Проглотишь?

— Нет.

— Даже если пытать начнут?

Викрам покачал головой и, нахмурившись, вновь занялся автоматом. В лагере ему выдали новую модель, компактнее и смертоноснее. Оружие было гораздо легче даже с глушителем, но Викраму все равно нравилось прежнее.

— А я проглочу! — весело сообщил Гопал. — Зачем мучиться-то?

Оба были готовы выступить. Через пару часов они покинут лагерь и двинутся через джунгли на аэропорт Катунаяке. Последние недели Гопал и Викрам работали в паре. Как самым взрослым в отряде, им подчинялись беспрекословно. Младшим едва исполнилось десять, их дело во время операции — закладывать взрывчатку.