Чтение онлайн

— Чёрт возьми, какой сильный ветер! — подумал я вслух, услышав как они хлопают в момент перехода, когда свободно полощутся на ветру.

— Хочешь поменять стаксель? — предлагает Лиззи.

— Не знаю. В этой темноте трудно что-то понять.

Трудно решить. Если парусов слишком много, лодка сильно кренится и нагрузки слишком велики, если мало, лодка становится медленной, плохо управляется и превращается в игрушку волн.

В конце концов мы ничего не поменяли и просто сидим и слушаем звуки океана, шум набегающих волн и удары масс воды в борта лодки, которая, не смотря ни на что, продолжает продвигаться вперёд.

— Оставим всё так. Мне кажется неплохо идёт.

— Будем надеяться, что не усилится.

Время идёт и мы продвигаемся ещё на несколько миль на юг. Сразу после полуночи я выхожу в кокпит, убедиться что берег по прежнему на безопасном расстоянии, и по привычке бросаю взгляд на юг.

— Лиззи, быстрей иди сюда! Посмотри… что то странное. Оденься.

— Что? Где?

— Вон там, вдали.

Низкая чёткая серая линия разрезала небо на юге.

— Что это?

— Не знаю. Не понимаю.

— Смотри как оно движется!

Ночь. Небо тёмное, но хорошо различима более тёмная линия растущая и расширяющаяся как злое волшебство, проглатывая пригоршни звёзд и куски неба. В то время как на севере небосвод прозрачен и полон звёзд, с юга на нас движется что то мутное и непроницаемое.

— Быстрей! Рифим паруса!

Странно, ветер совсем не усиливается пока мы возимся гротом беря три полки рифов и уменьшая его до размеров носового платка.

— Давай бизань уберём совсем.

Мы переходим на середину палубы, отдаём фал и тянем вниз парусину, увязывая её вокруг гика. Работаем в нереальной тишине, в то время как небо становится абсолютно чёрным а ветер прекращается, оставив нас неподвижными посреди волнующегося моря.

— Смотри! Смотри как движется!

Надвигающийся фронт извещает о приближении рокотом и первый порыв ветра невероятной силы налетает словно удар хлыста. Лодка кренится, словно от гигантского тумака и остаётся наклоненной, словно не собираясь больше подниматься.

— Стаксели! Стаксели!

— Что? Что? — кричит Лиззи в ответ.

— Нужно убрать их! Иначе перевернёмся! — ору я и бросаюсь на нос против стены дождя и ветра по палубе которая теперь превратилась в опасную наклонную плоскость. Стаксели полные ветра и воды тянут мачты к горизонту и правый борт уже погрузился в воду.

Добираюсь до мачты и отдаю фалы, в то время как Лиззи на баке тянет вниз парусину.

Вовремя. Паруса идут вниз трепеща и бьются на ветру словно обезумевшие животные.

Наконец освободившись, лодка выпрямляется. Бок о бок с Лиззи укладываем стаксели оказавшиеся большей частью в воде.

— Уфф! Едва успели!

— Что?

— Едва успели говорю.

— Не поняла.

— Не важно…

Увязывая паруса мы работаем в нескольких сантиметрах друг от друга, но вой ветра и шум дождя глушат слова. Молча крепим парусину, чтобы её не унёс озверевший ветер, и когда всё надёжно закреплено под потоками воды, почти вслепую находим путь к кокпиту и спускаемся в каюту. Внутри от дождя шум стоит словно от водопада. Прерывистое белое мерцание, проникающее сразу во все иллюминаторы, освещает наши лица призрачным светом. Слышу как волны бьют в борт, как скрипят тросы руля от тонн воды наваливающихся на яхту, а мачты скрипят от усилий.

— Что будем делать?

— Будем надеяться, что в нас не попадёт молния.

— И что ничего не сломается.

В таких случаях лодка должна выиграть сражение. Это она должна противостоять волнам, находящиеся на борту ничего не могут сделать. Мокрые мы сидим и тупо смотрим на неясный свет лампочки штурманского столика, в то время как снаружи неистовствует ураган.

— Я устал.

— Я больше не могу.

Проходит час, может быть два. Шум бьющегося на ветру грота выводит меня из ступора.

Мы выходим на палубу, где свирепствует страшной силы ветер. О звёздах остались лишь воспоминания, небо чернильно-чёрное. Убираем и грот, отбирая его сантиметр за сантиметром у ветра, который собрался унести его прочь. Надёжно привязываем его к гику верёвкой взятой наугад в рундуке. Волны огромны и всё рокочет вокруг. Периодически из ниоткуда возникает пенный гребень и обрушивается на нас, после чего мы обтекаем, вцепившись в первое, что попадётся под руку. Хорошо что темнота скрывает от нас картину рассвирепевшего моря.

— Идём внутрь. Здесь опасно.

Уже за полдень, прошло двенадцать часов и я наблюдаю за стайкой голубых рыбок, пасущихся в водорослях на дне. Мы снова стоим, бросили якорь в большой бухте — бухте Вамири, и составляем список повреждений: одна лата грота сломана, оторвалось по шву одно из полотнищ грота, один из риф шкентелей порвался, внутри всё мокрое, мы оба смертельно уставшие. В общем и целом всё закончилось не так плохо. Мы устали но не измучены и не деморализованы, но сегодня утром, с первым светом решили, что дальше так продолжаться не может. Повернули к берегу и спрятались в первом же укрытии, какое попалось.

Завтракаем, хотя уже почти вечер и это первая пища, к которой мы притронулись за последние двадцать четыре часа. Едим ломтики поленты поджаренные на сливочном масле с молоком и сахаром. Я пыталась вспомнить, как моя мама готовила поленту. Сначала её поджаривала а потом добавляла молоко или добавляла всё сразу? В конце концов кладу на сковородку всё сразу. Полента тает во рту, опускается в желудок и согревает сердце. Жаль что мы не можем сойти на землю. В бухте множество очень привлекательных на вид островов, но они слишком далеко и ветер слишком силён. Мы заперты на борту и не можем сделать ничего другого, кроме как ждать.