Чтение онлайн

А! Забыл упомянуть, что называлась тамошняя столовая достопримечательность Смрад-горою.

И впрямь, на всем острове стоял тухлый сероводородный запах, который никак не назовешь приятным. Впрочем, спустя час, проведенный на острове, я уже более-менее привык к нему и, что называется, «не заморачивался».

Когда мы входили в бухту, а дело было в полдень, я заметил у края опрятного пляжа какое-то патологическое скопление черепах. Прямо столпотворение!

Однако присмотревшись, я заметил, что это не просто скопление, а… домик! Да, небольшой домик, построенный из черепашьих панцирей и плавника – выбеленных солью стволов деревьев, что выносят на берег шторма.

А на высоком платане, который рос рядом с черепаховой хаткой, покачивался… давно мумифицировавшийся на солнце труп повешенного!

«Вот и обещанный висельник», – механически отметил я.

Вскоре выяснилось, что в черепашьем домике живет очень странная женщина.

Она была похожа одновременно на приветливую городскую сумасшедшую и на благообразную соседку моей бабушки по дачному участку тетю Басю, каковую моя бабушка иначе, как «шлюха портовая», за глаза не называла.

Во рту местной «тети Баси» наличествовало около трех зубов, волосы ее серебрились уверенной сединой, а фигура была согнута в вопросительный знак тяжестью прожитых лет. На вид я бы дал бабульке лет восемьдесят. Но поскольку здешняя реальность не предусматривала фитнес-центров, салонов красоты и всяких там лифтингов-мезотерапий, ей могло бы быть и пятьдесят с небольшим.

– Ой, мальчики приехали! – радостно всплеснула руками отшельница, когда увидела нас, смело шагающих к ее избушке, под предводительством Рихарда.

«Мальчиков» было шесть. Кроме Рихарда и Лода, присутствовали мы с дядей Вовой – на правах доверенных лиц Лода – и два опасных типа, которых взял в качестве бодигардов, то есть телохранителей, Рихард Волк Пустыни.

Бодигардов звали Бут и Кукса и, как мне показалось в ходе пьянки накануне, мужиками они были вполне профпригодными, но очень агрессивными.

– Здравствуй, прекрасная Прокопия! – с галантным церемониальным поклоном до земли провозвестил Рихард, и его полные губы расплылись в галантной улыбке.

Я чуть не поперхнулся.

«Прекрасной» обитательницу черепахового домика мог назвать разве что совсем уж прожженный льстец.

Вблизи прекрасная Прокопия выглядела еще более чудовищно. И не из-за каких-то там возрастных изменений вроде морщин, пигментных пятен или бородавок с сивыми волосинами на длинном носу, а именно из-за очевидных потуг казаться прекрасной. Ее губы были неровно накрашены ярко-красной помадой, щеки сверхобильно нарумянены, на шее висели массивные коралловые бусы, это поверх нестираных лохмотьев-то, а в грязные волосы, спрятанные частью под линялую косынку, был воткнут свежесорванный цветок гибискуса! Ну прям карнавал в Рио!

– И тебе привет, малыш, – расплылась в ответной улыбке Прокопия.

Они обнялись – но не как бабушка с внучком, а как… старые любовники!

– Вот уже три дня жду тебя не дождусь! Все глаза себе проглядела! У меня так редко бывают гости! – кокетливо попеняла Рихарду Прокопия.

– Но откуда ты узнала, что мы едем, моя богиня?

– Рыбьи кости сказали мне! Они всегда говорят правду! За это меня никто и не любит, – с лукавой сумасшедшинкой сообщила Прокопия.

– Ах ну да, я уже и забыл, что ты гадаешь, причем отменно!

От прозвучавшей лести Прокопия прямо-таки засветилась. Было видно, что она и впрямь ждала – как невеста ждет жениха.

– Но только кости не сказали мне, что привело тебя! Уж я и ругала их, и чего только не делала! Молчат, противные!

– Я прибыл, чтобы подарить тебе платье. Прекрасное платье, которое купил в самой богатой лавке столицы! Вот, погляди, это самая последняя мода! Оно расшито драгоценными каменьями и сделано из самого лучшего, тончайшего шелка! – Рихард щелкнул пальцами, и Кукса раскрыл импозантный кожаный футляр, о содержимом которого я гадал уже минут десять.

Рихард выпростал из футляра шикарное женское платье, которое, насколько я успел разобраться в местных нравах, и впрямь должно было бы стоить кучу денег. Бережно, стараясь ненароком не помять и не порвать нежное сокровище, он поднес его Прокопии, улыбаясь улыбкой альфонса-надомника.

Старуха, похоже, была не просто рада. Она пришла от подарка в экстаз и закружилась, затанцевала на месте!

– Хоть бы не преставилась старушка раньше времени, – прошептал мне на ухо дядя Вова. – А то ведь всякое бывает…

– Эта, похоже, нас переживет, – тихо буркнул я.

– Ах, малыш! Только ты и понимаешь меня! Как я счастлива! Как благодарна! – разливалась в счастливых трелях Прокопия, прикладывая к себе одежку то так, то эдак. – Я покажу это платье всем – и моим черепахам, и Духу Горы, и циклопам…

– Циклопам? Это что-то новенькое! – насторожился Рихард. – О ком это ты?

Прокопия сделала умилительно-трагикомичную мину, словно десятилетняя девочка, которая не желает открывать свой жгучий секрет.

– Лучше тебе не знать, малыш! В конце концов, если это суждено, ты сам их увидишь!

Наконец Прокопия умерила восторги и вспомнила о том, что на свете бывают не только прекрасные подарки, прекрасные люди и прекрасные платья, но и трезвые экономические отношения.

– Скажи мне, малыш, а чего ты хотел бы от меня в благодарность за свой чудесный подарок? – спросила Прокопия, любовно поглаживая платье, свисающее с ее левой руки розовым водопадом.

– Я хочу взойти на Смрад-году, – сказал Рихард.