Чтение онлайн

Анна: — Павел Васильевич! Я восхищаюсь Вашим благородством. Вы — мой кумир! Будьте ко мне снисходительны.

Девушка подходит к мужчине и, посмотрев ему в глаза, целует его в губы. Ещё и ещё. Когда поцелуи прекращаются, то Павел Васильевич…"

Помнится, на этом месте я непозволительно всхрапнул… Дашка подняла на меня глаза полные слёз, покачала головой, укоряя меня за толстокожесть, положила исчёрканные пером листы и вышла в коридор. «Вот и славно», — подумал я тогда и пошёл на кухню перекусить.

Эх, Даша, где ты сейчас? Ждёшь ли меня? Ну, всё. Пора идти дальше.

Всё случилось примерно неделю назад. Отправил я Евдокима с проверкой на уральские рудники, а сам пошёл на парусном карбасе по Туре в местную татарскую деревеньку расположенную у речки Ахманки. Тамошний староста мне показал, найденные образцы — кажется, не то. На всякий случай, я спрятал каменный пласт величиной с ладонь во внутренний карман кафтана. Может рудознатцы что-то хорошее опознают…

Меня насторожило, что обычно весёлый и разговорчивый мужик-староста был слишком молчалив и подавлен. Остальные жители деревни почему то не вышли меня поприветствовать. Не порядок! Один из шести моих охранников-гребцов что-то заметил в речных кустах и решил посмотреть поближе. Вдруг он заорал и тут же получил стрелу в грудь.

— Монголы, — прокричал капрал, срезав несущегося на него ордынца.

Остатки отрядов сыновей хана Кучума то тут, то там появлялись на Тоболе и Туре. Мы их прижимали к реке и уничтожали. Видимо, это был один из последних отрядов.

В спину капрала вонзились две стрелы. Мои бойцы бабахнули, сняв ещё двоих ордынцев.

Эх, револьвер оставил в сумке…

— К лодке, — ору я, и вижу, как ещё один из моих гвардейцев падает на землю.

Вместе со мной к карбасу добежало ещё двое бойцов. Один вытащил верёвку, забросил в лодку и остался отбиваться на берегу, а второй, как и я, перемахнул через борт и попытался отчалить. Я добрался до своей сумки и достал восьмизарядный револьвер. Выстрел. Мимо. Руки трясутся, лодка качается. Целюсь точнее. Выстрел. Попал. Чужой выстрел с двадцати шагов. Тут и мне прилетает в плечо. Рваная рана бицепса. Пуля прошла по касательной. Присев от боли, роняю револьвер на дно, но, сделав усилие, поднимаю его другой рукой. Взвожу. На хвостовой штырь лодки прилетает петля монгольского аркана. На берегу враги возбуждённо орут, празднуя победу. Стреляю в арканьщика — мимо. Стрела прилетает мне в грудь и разбивает каменную породу. Сквозь «туман» вижу, как мой последний гвардеец перерубает петлю аркана, но тут же получает стрелу в грудь. Руки врагов хватаются за борт и тащат лодку к берегу.

Сделав над собой усилие, прыгаю в воду и гребу по течению одной рукой. Перегиб реки. У меня в запасе всего пара минут пока за мной не пошлют погоню. Едва успеваю выйти на заросший кустарником илистый берег, как из-за поворота показалась лодка. Если они сейчас причалят, то легко найдут меня в кустах. Но, они проскочили дальше. Ухожу от берега в лес. Тут им найти меня будет нелегко.

Искали и почти нашли. Ордынец шагах в десяти от меня прошёл. Хорошо, что я успел за корягу спрятаться.

Вот уже неделю иду по заболоченному лесу. Река мелькает в километре справа, но я туда не спешу. Мои вряд ли начали меня искать. Хотя… Я сказал Даше название деревеньки. Поэтому решаю выйти к реке. Силы мои на исходе. Вывихнутая нога болит. Рана на фиолетово-синем плече ноет при каждом шаге.

Немного прихожу в себя от голосов. Глухих — мужских, и пронзительного — женского:

— Братишки! Везде смотрите. Может он без сознания… Виктор! Если ты помер, то ты полное дерьмо! Ты же меня в шахматы обещал научить! Виктор!

Дашка так себе горло сорвёт,– мелькает в глубинах моего подсознания. Не нахожу ничего лучше, чем, смочив горло из фляги затхлой водой, начать песню:

— Из-за острова на стрежень на простор речной волны выплывают расписные острогрудые челны…На переднем Стенька Разин обнявшись сидит с княжной. Свадьбу новую справляет он весёлый и хмельной…

Дашка подбегает и бросается мне на грудь, бормоча:

— Я знала, что ты живой!

А потом, порозовев от шуточек моих гвардейцев про постельные шахматы, спрашивает:

— А что это за Стенька? Ты про себя что ли? И где твоя новая княжна?

Спрашивает, а сама рукоятку кинжала поглаживает.

Место действия: Ростов-на-Дону.

Время действия: сентябрь 1611 года.

Иван Заруцкий, бывший канцлер, князь Донской.

Читаю поутру новости за чашкой турецкого кофе. Мы теперь с османами типа приятели. Наши корабли через Босфор, их корабли в Азов. Торгуем, друг друга не трогаем. Только чудится мне — не долго будет это длиться. Как и моё канцлерство, не долго продлилось.

Наказание за драку с Ванькой Сицким — это лишь предлог выкинуть меня из Думы и из Москвы. Варвара, конечно же, дура, что променяла меня на этого недоросля. Да, я орал на неё, да ударил пару раз. Но у нас же «бьёт — значит любит». Неужели не понимает? По нашему Домострою мужик имеет право… Жена должна беспрекословно подчиняться мужу, быть верной и терпеть наказания. А она не подчиняется, не верная и не терпит. И я ещё и виноват?

Ладно, забыли. Здесь тоже женщин красивых полно. Не пропаду.

Читаю новости:

Османы взяли у персов Ереван и устроили армянам резню.

То-то я смотрю к нам в Ростов несколько армянских семей на жительство прибыло.

Английский король Яков распустил Парламент из-за несогласия утверждать его указы.

Вот это правильно. Король он или нет?

Я вот много чего за три года предлагал. А приняли всего нечего. Сделать рейтар из поместной конницы и тракт речной до Китая сделать. Слишком уж я с этой Думой старался по-хорошему. А они со мной — по-плохому!