Чтение онлайн

— И что, девушка верила негритянке? — Усмехнулся Олег. — Она же рядом своего не видела?

— Нет, конечно. Ну, вся фишка, что не поверить было нельзя. Негритянка говорила такие вещи… Интимного свойства… О которых знали они двое.

— Бр-р-р… Жуть! Я бы на измену села. — Впечатлилась Наталья.

— Так та тоже была на измене. Как да что? Слёзы, ахи… Ну, он ей и поведал, что это лучший дружок его под смерть подвёл. Типа, свои у него мутки и ты ему не верь, если будет клин подбивать. А потом…

— Всё, харе! — Остановил Ивана Олег. — Так всё кино расскажешь!

— Ну, Олег… Пусть расскажет! — Попросила Люся, но супруг покачал головой.

— Тогда есть ли смысл смотреть этот фильм? Когда всё знаешь? Ты, Ваньша, лучше скажи название этого ужастика!

Климов в ответ сморщил лоб.

— Блин… Как же? То ли душа, то ли призрак… В одно слово название…

— Привидение. — Подсказал Зорин. — Фильм так и называется: «Привидение».

— Точно! — Облегчённо рассмеялся Ваня.

Головной с некоторым удивлением поглядел на Вадима.

— Николаич… Ты тоже обожаешь страшилки?

— Ну-у… Как сказать… Случалось, смотрел… А потом «Привидение» — не ужастик. Я бы сказал мелодрама. Мистическая. С определённым философским подтекстом. В общем-то, красивая история… Рекомендую!

— Во-от! Слушайте шефа! — Климов сделал характерный ссылающийся жест. — Он вам плохого не посоветует.

Олег поглядел на Люсю.

— Надо будет к Юрасу в прокат заскочить. У него всяко этот фильм найдётся…

— Ага-а…

— Ну, а ты куда заскочишь?! — Наталья толкнула Ивана. — Растравил интерес, теперь и я хочу посмотреть.

— А у меня, по-моему… Кассета дома есть.

— О, как! И молчал, хомяк! Давно бы своей девушке показал.

— Так, Натаська… Ты же вроде ужастики не больно…

— А Вадим сказал это не ужастик, а мелодрама. А мелодрамы я обожаю. Чтобы раньше Головных мне показал! — Наташа с конкурирующей улыбкой посмотрела в сторону Людмилы.

— Как скажите, сударыня! — Игривым тоном дворецкого заключил Иван.

Головной с иронией взглянул на Наташу.

— Что и говорить! Наши дамы, Ванька, прошли испытание часовней. Что для них теперь какие-то ужастики… Когда такое пришлось испытать!

— О, да! — Подыграл Климов. — Наших женщин можно ломом подпоясывать и ставить на охрану границы с одним штык-ножом.

— Смейтесь-смейтесь… — Нараспев, укоризненно протянула Люся. — Только там, в часовне вы, почему то не смеялись. Стояли оба, как пришибленные.

— О-о, не то слово! — Мстительно засмеялась Наташа. — Ещё норовили обогнать нас на выходе.

— Разве? — Изумился Иван, но Олег сделал ему знак соглашаться.

— А мы и не спорим. Труханули как есть. Тут сам Вадим, белый как полотно, а уж, если он чего-то испугался, то нам сам бог велел. Да, Ванька? Ещё этот голос…

— Это был финиш полный! Я так ещё никогда не боялся! Сначала думал ваши приколюхи… Потом гляжу, Вадим белый как статуя, а Олег тоже… Готов цвет поменять под Вадима. — Ванька засмеялся, муссируя это событие как прошедшее и далеко прошлое. — Меня как холодом окатило. Аж мурашки побежали… Аж язык к нёбу прилип…

— Ну, всё хватит! — Недовольно буркнула Наталья. Воспоминания у неё не вызывали весёлость.

— Вот и получается, девочки, что вы на фоне нас держались просто героически. — Подсластил пилюлю Олег и чмокнул жену в щёку.

— А то! — Просияла довольная Люся.

— А вот интересно всё же… Кто сказал «мяу»? — Потешаясь, не унимался Климов, и у Вадима чуть было не вырвалось: «Да, это я, ребята! Успокойтесь! Захотел вас разыграть». Этим враньём он желал бы положить конец всем пересудам и страхам, остановить конвейер загадок и свести ситуацию на ноль. Фраза готова была сорваться с языка, но… Так и осталась на уровне мыслей. Ему бы вряд ли теперь поверили. Слишком хорошо их там пробрало, и ведь заразу эту… Этот панический мандраж испустил он, Вадим. Впрыснул в воздух, как бывает, насекомое выделяет пахучее вещество, и всё… Главный испугался — испугались все. Это как часы… Минута делает час.

Зорин медленно поднялся, давая всем понять, что передых закончен и пора «запрыгивать в сёдла». Ребята встали вместе с ним, не прерывая разговора, смеха. Скорей автоматически, чем осмысленно. Вот так же и там… Вадим ясно осознал эту ведомость и понял, что испуг, действительно посеял он.

— Немного осталось. — Уверенным хладным голосом он постарался соответственно приподнять дух коллектива. — Через пятнадцать минут будем внизу, а ещё через двадцать доберемся до ручья. Там и пообедаем. Булды?

Он глазами улыбнулся, располагая общее настроение под позитив. Этого больно не требовалось, самонастрой был нужен самому ему и он это знал.

— Ну, всё пошли! — Он пружинистым балансиром начал осторожный спуск. Остальные, под стать ему, выстроились в цепочку. Уклон пошёл крутоватый, и спешка была ни к чему.

Скоро спуск поменял угол, стал ровнее, притупленее. Дорожка стала приятной для ног. Путь словно выстелился прямой направляющей и путники избавились от всякого рода сдерживания. Они приканчивали последние метры проклятого Холма и позволяли себе иногда, нет-нет да оглядываться. За спиной Серый Холм поднимался горбатой спиной и на прощальный взгляд туристов не казался серой неприветливой пустыней. И вроде растительности на склонах поприбавилось и как будто светлее он стал, этот Холм, радушнее…

Однако, хотелось поскорее оставить приключения в прошлом и спустившись, команда без пауз и передышек, протопала ещё с добрую версту, пока наконец Вадим не стреножил группу на отдых. Место выходило удачное, а главное долгожданная водица перекатывала по камням своё прохладное мокрое брюхо.

— Привал! — Громко провозгласил Вадим, сбрасывая пожитки наземь. — Привал и обед!

Он весело взглянул на подопечных. Ребята, заслышав шелестящее журчание ручья, непроизвольно облизывали губы, а ещё благодатной прохладой повеяло от этой воды, свежим дуновением ветерка. Вольные слова как искра произвели взрыв энергичных движений в стане усталых ходоков. О траву мягко ударились рюкзаки и баулы, повалились вёдра, загремела железная посуда. Голоса стали веселей, смешливее… Чудодейственное место близ ручья, вдохнуло силы в тела измученной дорогой людей, одним только видом напаивая их. Это загодя до того, как губы ощутят в полной мере холод походной кружки.