Чтение онлайн

Озадачившись, самурай Цюрюпа Исидор взял пульт, выключил телевизор — и его тут же перестало мутить!

Мало того — Будда сразу же перестал сердиться и даже улыбнулся.

Удивился самурай Цюрюпа Исидор, как никогда доселе не удивлялся. Хотел было позвонить наставнику Кодзё, чтобы спросить у того совета, но решил сначала проверить, верно ли он все понял. Но, конечно, Будду он больше мучить телевизором не хотел, а потому вынес его на балкон и поставил там, чтобы Просветленный мог без помех побеседовать с голубями. Может быть, даже с воробьями. Самурай даже сёдзи задвинул поплотней, чтобы не мешать Будде звуками новостей.

Свершив сие, самурай Цюрюпа Исидор помедитировал немного, дабы освободить дух свой от неприятного вкуса во рту, и снова включил телевизор.

И тут же ему опять стало что-то не слишком хорошо.

Причем, вроде бы, ничего плохого в новостях не было. Наоборот — урожай риса обещался невиданный, острова Шикотан и Итуруп рапортовали о богатейшей рыбной прибыли, а воровской лов краба, напротив, всемерно уменьшался. Доярка Чакробортьева второй раз уже родила пятерню, а знаменитый ниндзя-расстрига, известный под кличкой Макро-Бонсай, публично покаялся и был принят обратно в свой клан на испытательный срок.

Всё это было хорошо, но почему-то самурая Цюрюпу Исидора от всех этих новостей тошнило все сильнее и сильнее, и даже самая глубокая медитация не могла уже избавить дух его от неприятного вкуса во рту.

В конце концов, он все-таки позвонил наставнику Кодзё, но тут повествование о самурае Цюрюпе Исидоре должно остановиться, а внимание читателя хитроумно переключиться на шарфюрера Отто фон Какадзе, который по долгу службы слушал всё, что происходило в квартире самурая Цюрюпы Исидора.

Именно в этот момент шарфюрер Отто фон Какадзе связался со своим непосредственным начальником кубфюрером Отто фон Высморком.

— Ну и? — сурово и со значением спросил кубфюрер.

— Эффект устойчивый, — доложил шарфюрер Отто фон Какадзе. — Блюёт, как заведенный.

— Поразительно, — сурово и со значением сказал кубфюрер. — Другой бы на его месте давно выключил телевизор — и всё.

— По-моему, он нас изучает, — предположил шарфюрер Отто фон Какадзе. — Исследует закономерности с целью в дальнейшем противодействовать.

— Это опасно? — сурово и со значением осведомился кубфюрер.

— Мы не знаем, — сознался шарфюрер Отто фон Какадзе. — Ясно одно: как только мы запускаем новости, у него это начинается опять. Как только не запускаем — пищеварение нормальное.

— Тогда давайте пока временно не будем запускать, — сурово и со значением предложил кубфюрер. — А то скверфюреру позвонил лайнфюрер и сказал, что пойнтфюрер тоже не смог сегодня поужинать... Вы понимаете, что это может значить?

— Нет, — соврал шарфюрер Отто фон Какадзе.

— Вот и я не понимаю, — сурово и со значением соврал в ответ кубфюрер. — Но установка руководства такова: исследования не прекращать. И как только он научится нам противодействовать, нужно будет непременно перенять у него опыт. Если удастся, я вас представлю. Лично.

— Служу России! — отрапортовал по уставу шарфюрер Отто фон Какадзе.

— Вольно, — сурово и со значением скомандовал кубфюрер и выдержал паузу.

Шарфюрер Отто фон Какадзе потрясенно молчал.

— Шутка, — сурово и со значением пояснил кубфюрер Отто фон Высморк.

И дал отбой.

Как раз в это время гипсовый Будда на балконе самурая Цюрюпы Исидора беседовал о высоком с воробьем, который, по иронии кармы, в прошлой жизни тоже был кубфюрером. Правда, ещё в те времена, когда телевизоры были совсем маленькими и гораздо больше походили на третий глаз, чем нынешние.

Однажды в среду самурай Цюрюпа Исидор так увлекся чтением «Пионового фонаря», что едва не опоздал на службу. Спохватившись в последнюю минуту, он схватил мечи и выскочил из квартиры, чуть не сбив с ног Такэто Нутипа, своего доброго соседа из квартиры снизу.

— Так это, — крикнул ему вслед Такэто, — ты, ну, типа, как насчет вечером посидеть?..

Но самурай Цюрюпа ничего не ответил доброму соседу, поскольку очень уж спешил. Поэтому Такэто Нутипа довольно сильно на самурая обиделся и пробурчал в его адрес что-то такое, что сам он по доброте душевной считал безобидным междометием.

Но Будда, видимо, рассудил иначе, потому что принял, судя по всему, слова доброго соседа всерьез. И предпринял меры, чтобы слова эти воплотились в жизнь.

А была, как мы уже знаем, среда. И такси поблизости не было — возможно, по этой самой причине. Поэтому самураю Цюрюпе Исидору пришлось останавливать частника. Частник же был на «жигулях», а это привело к тому, что на пересечении Семеновского и Буденного машину, на которой ехал самурай, остановил милиционер.

— Инспектор Гибедидэ Пахомов, — сказал милиционер. — Нарушаете! Ездите тут!..

— Да я... — начал было водитель.

— Да, и вы тоже, — сразу согласился с ним инспектор, который называл себя Гибедидэ Пахомов. — Но я не к вам обращаюсь!

Он подошел к правой дверце, за которой самурай Цюрюпа Исидор с нетерпением ждал, когда же ему позволено будет возобновить путь.

— Вылезайте, — сказал самураю инспектор Гибедидэ Пахомов и принял вторую стойку облеченного властью.

Самурай Цюрюпа Исидор покинул машину, оценил ситуацию и взялся за рукоять кодати.

Увидев это, инспектор Гибедидэ Пахомов принял пятую стойку облеченного властью и спрятал свой раскрашенный дзё за спину, чем противника своего несколько смутил.

— Мое имя Цюрюпа Исидор, я самурай дома Мосокава, — сказал самурай Цюрюпа Исидор. — Почему вы остановили меня, когда я спешу выполнить мой служебный долг?

— Я уважаю ваш служебный долг, Исидору-сан, — ответил милиционер. — Но негоже и преступать обычай, который требует, чтобы вы заплатили подать, причитающуюся клану Гибедидэ от всякого, кто проезжает по принадлежащей нашему клану трассе.

— Тогда назовите эту подать, — сказал самурай Цюрюпа Исидор, — и если она будет мне по средствам, я заплачу, если же нет, то я вынужден буду убить вас, чтобы не запятнать свою честь опозданием на службу.