Чтение онлайн

— На востоке горит?

— Да, и к тому же дует восточный ветер. Там очень много подлеска. Не думаю, что они в состоянии остановить огонь, пока он не дойдет до полей. — Пожар все еще волновал его, особенно мысль о попавших в огненное кольцо лошадях. — Они не смогут пройти по дорогам, если ветер поменяет направление. И никто не сможет.

Какое-то Моргейн ничего не отвечала, потом подсыпала в еду немного соли. — Хотела бы я быть уверенным в этом.

Вейни сел на корточки и положил локти на колени, думая о карте, которую нарисовал для них Чи, прикидывая, сколько они уже прошли и сколько осталось идти на север до места, которое называется Теджос, и где стоят ворота, а потом внутрь земли, принадлежащей кел.

Он по-прежнему не спускал глаз с Чи, а Моргейн, работая, не спускала глаз с него. И вот перед ними появился незнакомец с растрепанной бородой, глядевший из-под белых соломенных волос. Наполнив одну из их сковородок водой из весело журчащего ручейка, вооружившись занятым ножом, куском мыла и расческой из панциря черепахи, принадлежащей Моргейн, Чи вымыл волосы, завязал их в косы и уложил на голове, дав солнцу высушить их до цвета соломы. Сейчас он сидел, наклонившись вперед и упрямо выскребал намыленную бороду.

Узкое лицо, обожженное солнцем наверху и слегка бледное там, где его покрывала борода. Симпатичное лицо, и неожиданно юное — едва ли больше двух десятков лет: от безумца не осталось ничего, ничего кроме молодого человека, от которого невозможно ожидать опыта умудренного жизнью воина, и который, тем не менее, изо всех сил старается предстать перед ними в самом лучшем виде. Чи, одетый в тонкую рубашку, немного дрожал от холода, несмотря на то, что по грудь завернулся в одеяло. Тем не менее, смачивая кожу водой с мылом, он скреб и скреб ее, а вода, капавшая с мокрых кос, холодила плечи и тело.

Возможно все дело в свободе, которую он почувствовал, получив лошадь, и в ветре с родных холмов, который дул ему в лицо. Человек из Эндар-Карша мог понять такое чувство… особенно если этот человек знал, что больше никогда не окажется в своих родных горах; который нашел что-то знакомое в холоде ветра, запахе сосен и в поведении этого молодого человека, к которому по каким-то причинам вернулась гордость — и, возможно, правдивость.

Чи подошел к ним, вернул бритву, сковородку и расческу, поплотнее завернулся в одеяло и, по-прежнему дрожа, уселся около их крошечного костра.

— Бери, — сказал Вейни, протягивая ему кружку чая — и получил в ответ серьезный благодарный взгляд; на этом изменившемся лице такое выражение казалось совершенно естественным, а глаза — странно застенчивыми, как если бы Чи снова стал сам собой…

Золотой луг… расставание. Его кузен скачет к горизонту, последний друг, не считая госпожи.

И было что-то еще в этом юноше, что-то от него самого, и это связывало его с ними; во всяком случае взгляды, которые Чи бросал на него, были серьезными, озабоченными, выжидающими — и даже, возможно, дружескими. Этот человек поднялся над отчаянием.

И Вейни вспомнил — вспомнил родной дом и братьев, свою жизнь, жизнь побочного сына, жизнь Кайя, пленника в доме Нхи, жизнь под той же крышей, что и наследники его отца. Оба брата постоянно мучили его. Средний брат, иногда, бывал помягче. И в эти дни ему казалось, что это знак, что братья в тайне любят его.

Странно — во время их последней встречи он почувствовал что-то похожее, отчаянно малое, как всегда.

Этот взгляд, направленный прямо на него и вызвавший такие воспоминания — судя по всему это отчаянная попытка сказать: смотри, вот я, настоящий Чи, разве я не лучше, чем ты думал обо мне?

Стало больно, как будто напомнила о себе старая рана. Ерунда, просто взгляд, а его сердце повернулось и обнаружило, что этот человек совсем не опасен — глупая мысль, возможно; он вспомнил, что в свое время из-за брата у него появилось глупое убеждение в том, что всегда есть надежда, надежда на изменение, и эта ужасная вера заставляла его страдать все эти годы.

И помогала пережить все, что они делали с ним.

Он рискнул и улыбнулся Чи, невесело, одной стороной лица, чтобы Моргейн, сидевшая по другую сторону, ничего не заметила; и увидел, что в глазах Чи появился огонек надежды — ах, тот самый пруд и та самая бедная отчаявшаяся рыба хватает приманку: бедолага, Небеса, помоги ему, помоги нам обоим, тогда только Моргейн спасла меня. А кто спасет тебя? О Боже, неужели ты рассчитываешь на меня?

Он передал Чи лепешку, которую Моргейн дала ему, отрезал немного сыра и тоже отдал, потом отрезал для Моргейн и для себя. Пустяк, мелочь: сначала гостю, потом себе, но Чи понял. Его глаза сверкнули. Он заметно расслабился и поправил одеяло так, чтобы можно было положить еду на колени; да, у них всех хороший аппетит.

В тех седельных сумках, которыми завладел Чи, была еда: всадник вез с собой хороший запас. Мука грубого помола, бутылка с подсолнечным маслом, немного соли — все пригодится. Вяленое мясо, упакованное отдельно. Смена белья. Сковородка, чашка, точильный камень, рашпиль и затупившаяся бритва, обрывки веревки и кожи, кольца от лошадиной сбруи — пойдет в дело, все; пакет с подозрительными травами, которые Моргейн разложила около себя, и попросила Чи назвать каждую и ее свойства.

— Вот это желтокорень, или золотая печать, — сказал он, указывая на изогнутую высохшую полоску. — Слабительное. — И, указывая на остальных. — Женская шляпка, против лихорадки. Кровавый корень, залечивает раны.

Да, и это не пропадет. А еще одеяло, потому что Чи потерял одно во время боя.

— Учитывая то, что они везли с собой, всадники приехали из места, которое находится не очень далеко, — заметил Вейни, — или не собирались оставаться надолго.

— Да, — ответил Чи, — это был разведывательный отряд отряд, вот и все. Несколько дней здесь, и обратно в Морунд. — Он проглотил очередной кусок лепешки и махнул рукой в сторону холмов. — Там всегда волнения.

— Но сейчас больше, — сказала Моргейн. — Намного больше.

Рука упала. Чи бросил взгляд на Моргейн и все его возбуждение исчезло. Мгновенно вернулся страх, в голову ударили тревожные мысли.

— Я не собираюсь вредить твоему народу, — сказала Моргейн. — И сейчас я кое-что скажу тебе, Чи: я не собираюсь объяснять тебе, ктоя такая; но что бы ты не сказал мне, тебе это не повредит… если у тебя нет каких-нибудь особых причин любить этого лорда из Манта?