Чтение онлайн

В этом году господина Хондара постигла большая неприятность. Его товар в обмен на шерсть с одного из дальних промежуточных рынков доставлялся водным путём, но в результате бури баржу разбило, и весь груз утонул. Особенно жаль было тростникового (сахарного) вина, которое за перевалом пользовалось огромным спросом. Он уже планировал грузиться перебродившим виноградным кисляком, когда начала поступать информация обо мне и моём караване.

Слабого никто не любит, а слабого торговца тем более. Господин Хондар отнес нас не только к категории слабых, но и глупых, а когда я отказал ему в продаже товара, который он изначально действительно хотел выкупить, то в кругу своих приближённых сказал:

– Этот караван за перевал выпускать нельзя. Тамошние дикари их перебьют, весь товар отберут задаром, и это ясно, как день.

– Оружие и доспехи у них тоже отличные, будет жалко, если пропадёт, - согласился его начальник охраны.

– Не пропадёт, - отрицательно мотнул головой господин Хондар, - Они отправляются завтра, а мы выйдем послезавтра, тем более, что наши десять арб из четырнадцати уже загружены. А ты, Арнос, возьмёшь десяток воинов, догонишь этого мелкого сопляка и сделаешь всё, как надо. Потом дождёшься нашего прибытия. С груза как обычно, ваша пятая часть, а на трофеи, что снимете с тел, я не претендую.

Нагонять тихую поступь тягловых волов им довелось двое суток. Заметили они нас издали ещё вчера вечером, а дождавшись полуночи, несколько километров вели лошадей в поводу. Затем, их связали, чтобы не разбежались и пешком приблизились к нашему лагерю.

– Решили вас пострелять с рассветом, когда будет хоть что-то видно, - закончил он, - Вот и постреляли.

– Значит, ваш караван к вечеру будет здесь?
– задал ему свой последний вопрос?

– Нет, завтра к полудню. Мы идём медленней, - ответил он и прикрыл глаза.

– Понятно, - сказал я, кивнул Лагосу и взял за руку Илану, - Пойдём отсюда.

За спиной послышался протяжный хриплый вздох, наш враг умер так, как мы ему обещали: быстро и без мучений.

В это время в лагере стоял адреналиновый шум. Личный состав собирал и увязывал трофеи, некоторые восторженно что-то рассказывали, а другие спорили о том, кто из них точнее выстрелил. Но Лагос быстро навёл порядок, приказав готовить завтрак и собираться в путь. А через пятнадцать минут к лагерю пригнали вражеский табун. Все лошади оказались прекрасными скакунами, любая из них на рынке стоила не меньше девяти золотых, у нас таких вообще не было.

– Чересседельные сумки забиты пропитанием и кое-какими вещами, - доложил Ринос, - А в привязанных к седлу попонах скручены овчинные мешки и теплая одежда, короче, так как у нас.

– Отличные лошадки, но придётся их шугануть обратно, - с сожалением сказал дед Котяй.

– С какой радости, - возмутилась Илана, проявив хозяйственную жилку, - На нас напали и это наши законные трофеи!

– Всё оно так, госпожа, - к нам пришкандыбал и Лагос, - но присваивать их лошадей нельзя, и о том, что убили жителей Карта, через который будем возвращаться домой, лучше никому не рассказывать и свою правоту не доказывать. Уж поверьте, слово местного богатея Хондара будет во многом весомей нашего.

– Он нас всех хотел убить, понимаете это? И мы у них не первые!
– Илана на стариков сверкнула глазами исподлобья, - Нельзя такое прощать! Надо сделать так, чтобы этот Хондар не говорил больше никогда, никому и ни о чем.

Умеет сказануть, когда захочет. В данном случае от слов и взгляда моей девочки дед Котяй непроизвольно отступил на шаг, а Лагос передёрнул плечами, словно от холода.

– Тогда придётся валить всех, - сказал он.

– Око за око, зуб за зуб, - решил прекратить дискуссию словами моего покойного папы, - Когда они узнают, что их десяток исчез бесследно, а мы живы и здоровы, то никогда нам этого не спустят, поэтому, либо мы их, либо они нас. Лучше всего подумай, Лагос, где организовать засаду.

– Сразу за перевалом, конечно, - ответил он.

– Так тому и быть, - подвёл итог и обратился к деду, - Котяй, ты в этом специалист, отбери из табуна двух лошадок, мне и Илане, а остальных распределите между воинами.

– Здесь их десять, значит, кому-то одному не достанется, - дед приподнял шлем и почесал затылок.

– Не достанется пяти человекам, я ездовых тоже со счетов не сбрасываю, - не согласился с ним, - и в бою они себя проявили прекрасно.

От моих слов дед удовлетворённо крякнул, а Лагос махнул рукой:

– Да пускай их всех молодёжь забирает, а мне так пока и моей старенькой кобылки хватит, хе-хе.

После завтрака дедовы внуки подвели к нам двух вороных красавцев-жеребцов. Глядя на этих злых зубоскалов, подумалось, что прежде чем они к нам привыкнут, придётся их долго бить. Но в данном случае меня безмерно удивила Илана, она подошла к ним и начала болтать какую-то чушь о зелёной траве, степных просторах и красивых кобылах, стала их гладить, и приговаривать:

– Ворон, Ворон, а ты Нигер, Нигер, - затем повернулась ко мне, - Рэд, Ворон твой, а Нигер мой. Тащи сухари, знакомиться будем.

И действительно, после того, как мы им скормили по нескольку солёных сухариков, никаких проблем между нами не возникало, ни сейчас, ни в дальнейшем. Правда, Илане пришлось таким же образом 'поговорить' и с другими лошадьми, что несколько задержало наш выход, но оно того стоило, теперь пополнение в походе вело себя вполне адекватно.

Погрузив голые трупы на заводных лошадей, мы отошли от стоянки на расстояние в десять километров и сбросили их в пропасть. Весь дальнейший путь в течение этого дня, ночи и большей части дня следующего, прошёл тихо и спокойно. Подковы лошадей мерно цокали по широкой каменной тропе, колёса арб монотонно поскрипывали, а мы к этому времени подходили к перевалу и обсуждали с Лагосом план проведения засады на караван Хондара, когда Илана вдруг сказала:

– На нас смотрят плохие глаза.