Чтение онлайн

Для Эдика не существовало подобных предрассудков. Он повернул голову в направлении Кати и явно смотрел, потому что по ее коже то и дело бегали мурашки. Она пыталась убедить себя, что это от контраста температур, но глупее можно было придумать только морозный воздух при +40 градусах.

Даже на достаточном расстоянии от него она чувствовала как между ними сгущается воздух. Волоски на теле поднимались, словно намагниченные, хотелось себя растереть с ног до головы и непременно руками Эдика.

“Дура, вот зачем я выделывается стала?! — ругала себя Егорова. — Сейчас бы лежала на пляже довольная и счастливая… Черт-черт! Или с разбитым сердцем, пользованная на раз”.

Теряя самообладание, она поднялась, поспешно собрала свои вещи и ушла с пляжа, заняв себе место у небольшого бассейна, в который даже заходить на первый взгляд опасно — народа как селедок в бочке.

В итоге еще немного позагорала, посидела в баре за парой легких коктейлей, почитала соцсети, написала коллеге, отправила дурацкую фотку… и пошла в номер. Сегодня, судя по афише обещали какой-то конкурс… Будет чем отвлечься и занять себя.

В номере приняла душ, выбрала одежду, выпила пару капель рома. А из головы привычно не выходил Эдик. Фантазии становились все красочнее, а желание все навязчивее, отчетливее и нетерпимее.

“ Что я теряю? — пыталась разобраться в себе Катя, остервенело швыряя забракованные на вечер наряды. — Сердце? Уже потеряла… Самоуважение? Хм, как я его могу потерять, если оно мое? Скорее, сейчас веду себя как дура и истеричка, которая реально набивает цену… Твою мать, зачем я поехала в этот отпуск?!”

С заходом солнца температура на улице не изменилась. Хотелось снять с себя даже кожу, чтобы чуть охладиться. Егорова не стала мучать свое бренное тело: надела короткий сарафан на тонких бретелях и стринги. Меньше ткани — терпимее жара. Волосы собрала на макушке в гульку, небрежно перетянув широкой резинкой.

Осмотрела себя привычно в зеркало, вздохнула и вышла из номера. Лучшим решением было выпить. Основательно. До головной боли и сушняка с утра. Чем не клин?

Глава 19

Когда объявили о начале шоу на пляже, Егорова по понятным причинам напряглась. Третий коктейль в ее руке, изначально расслабил, но по мозгам еще не ударил основательно, чтобы захотелось наплевать на все и купаться голышом.

Импровизированная сцена на широком пирсе и красочный баннер извещали, что ожидается конкурс на “Короля пляжа”. Хм, интересненько. Она-то знала, кто точно без конкурса должен забрать титул, но забавно наблюдать, чем удивят другие.

Народа собралось достаточно. Кругом поставили пластиковые стулья и лежаки, которые занимали страждущие зрелищ.

Катя устроилась на одном из стульев. Ближе к своему отелю. Вообще здорово все устроили: перед глазами море, по бокам линия пляжа, за спиной густые заросли местной флоры. Правды ради, именно лайнер сплошь состоял из увитых лианами беседок, цветов, арок. В тени растений можно было легко укрыться от посторонних глаз с томиком захватывающего романа.

Народ собирался, а Егорова ждала… И вовсе не представления.

Лучше бы пошла гулять по вечернему городу. Ей-богу…

Поначалу все шло отлично. В числе зрителей ее наваждения не наблюдалось. Под веселые выкрики на разных языках и бурные аплодисменты на сцену поднимались мужчины, желающие урвать звучный статус. Катя расслабилась и улыбалась, наблюдая как проходит знакомство с участниками.

Когда осталось выбрать последнего претендента на звание короля, в проходе между стульями раздался знакомый голос:

— Воу-воу! Я в деле! — качок проорал это на чистом английском и организатор от радости чуть из штанов не выпрыгнул.

Как и все Егорова обернулась по инерции. Хрен знает зачем. Стадный рефлекс сработал, наверное.

В момент все веселье схлынуло. Рядом с Эдиком стояла красивая брюнетка с ногами от ушей и улыбкой белее санфаянса в ее туалете. Спутница буржуя мило хлопала глазами, бросала невинные взгляды и держала того под руку.

На несколько секунд взгляды Эдика и Кати схлестнулись. На его лице она ничего не могла прочитать, но вот свое контролировать и не думала. Стихии обиды, гнева, презрения растворились атомами в крови и запустили пульс на запредельную скорость. Усмехнувшись, она окатила парочку красочным взглядом с головы до ног и демонстративно отвернулась первая.

Все. Гештальт закрыт.

“Чтоб тебя черти разорвали, Эдик! — кусала она губы, сцепив до боли пальцы. — Пошел ты… “

Еще ни разу Егорову так не било отчаянием и жалостью к себе. На что рассчитывала — сама не знала, но точно не на такую демонстрацию безразличия. Где-то в душе, она наивно полагала, что может заинтересовать Эдика. Пусть не на всю жизнь, без марша Мендельсона, но точно на время, за которое сможет вкусить толику счастья.

На сцене что-то происходило, но Катя даже не понимала сути. Провалилась в свои мысли и никак не могла выбраться. Ей бы уйти отсюда, но пока и этой радости она была лишена. Эдик буквально примагничивал ее и сопротивляться этому Егорова оказалась не в силах.

Испытывала ужасное чувство: когда вокруг все смеялись и веселились, она заморозилась в одночасье и никак не могла двинуться вперед. Тотальное одиночество навалилось и это… мучительно до слез.

Женщина по соседству громко рассмеялась, и случайно задела Егорову локтем. Катюха встрепенулась, стараясь смахнуть морок тумана и взять себя в руки.

Даже среди толпы Егорова чувствовала на себе взгляд красавчика. Что, спрашивается ему надо? Пришел с бабой — радуйся. Но он буквально прожигал ее левую сторону. Пару раз она взглянула на него, но сразу же отводила глаза. Невозможный контакт и теперь нежелательный.

На сцене участники стояли возле кучи барахла, среди которого рубашки, кофты, обувь, сумки. Некоторые люди бежали к сцене и складывали у ног каждого претендента свои вещи.

— Самые высокие баллы дают тому, для кого кто-то трусы пожертвует, — громко пояснила своей соседке по другую руку та самая туристка, что выбила Егорову из самоедства. — Я своему в прошлом году закинула. При всех! Хотела кобелине отомстить. Я ж, сама видишь, из шестьдесят второго размера не вылезаю. Думала, сбежит от стыда со сцены, когда я белый парусник с задницы ему в стопочку положила. А он знаешь че? Расцвел, разулыбался… Хотел со сцены спрыгнуть, но там метровая высота. Куда ему… с его-то животом? Метнулся к лесенке, как павлин, а потом расцеловал меня прилюдно. Представляешь?