Чтение онлайн

Но ни малейших признаков шкатулки.

Баллас осмотрел вторую залу. Здесь были выставлены предметы древних цивилизаций: артефакты лективинов с Дальнего Запада, вокаринов с юга, шабринов, живших в районе экватора… И никакого диска.

Выругавшись, Баллас почти бегом ринулся в последний зал – он же первый, если считать от входа. Его окружили предметы ныне существующих народов. Белые льняные халаты, шали и кривые мечи Востока. Прочные меховые одежды и копья охотников на тюленей – даскери, племени с Дальнего Севера…

А вот шкатулки по-прежнему не было.

Баллас грязно выругался. Ярость распирала его, жгла точно огнем. Шагнув к ближайшей витрине, он что было сил двинул по ней ногой. Брызнули осколки стекла, заискрившись в свете фонаря. Баллас посмотрел на них, чувствуя, как умирает надежда. Все планы, которые он обдумывал с лихорадочной радостью. Чудесные шлюхи, бесконечное вино, удобная теплая комната – все это угасло, как теплый костер под проливным дождем.

Крикнув, он снова ударил витрину. Она вздрогнула, посыпались ножи и меха. Баллас взирал на них с ненавистью и отвращением. Потом взгляд его переместился на стену зала, ярдах в двадцати от витрины. Баллас моргнул.

Показалось – там, на границе света и темноты, стоит человек. Невысокий и странно сгорбленный. Сердце Балласа застучало как сумасшедшее, но в следующий же миг он понял, что обознался. Не человек это был, а всего лишь узкий дверной проем.

Баллас кинулся к нему и дернул ручку. Заперто. Разбежавшись, он врезался в дверь плечом, ломая замок и сдирая ее с петель. Переведя дыхание, Баллас вошел в комнату и огляделся. Он увидел массивный стол в центре и полки на стенах. Полки были завалены пергаментами, на столе лежала толстая книга с золотыми буквами на переплете. «Каталог даров земли». Старик говорил геологу об этой книге. Возможно, он все же пытается определить происхождение голубого камня… Здесь, в маленькой каморке.

Фонарь замерцал. Свет начал меркнуть. Баллас схватил свечу и зажег ее от угасающего пламени фонаря. Раздираемый нетерпением, схватил кучу пергаментов и скинул с полки; сухие листы посыпались на пол. Он надеялся отыскать шкатулку или диск, спрятанный под грудой, – но тщетно.

Вторая полка, третья. Пергаменты летели на пол, как сухие осенние листья. Пусто, пусто. Раздражение превращалось в застящую глаза ярость. Пачка за пачкой Баллас скидывал на пол ломкие листы, пока не опустошил все полки.

– Проклятие! – завопил он. – Будь все проклято! Все!!!

Повернувшись к «столу, он пнул его что было сил. Пухлый том полетел на пол, свеча опрокинулась и упала на рассыпанные пергаменты. Баллас направился к двери – и замер на пороге.

В углу лежала еще одна кипа пергаментов. Занятый полками Баллас сперва не заметил ее. Подскочив, он одним ударом руки разметал листы – и нашел спрятанную под ней деревянную шкатулку, ту самую, что искал.

Ухмыляясь, Баллас потряс шкатулку. Внутри что-то загремело. Баллас попытался откинуть крышку, однако шкатулка была заперта. Он потянулся за отмычкой, но тут же вспомнил, что выкинул ее. Плевать. Теперь это не имело значения. Баллас размахнулся и швырнул шкатулку об стену. Крышка отскочила, на пол выпал металлический диск. Баллас схватил его и засмеялся – от счастья и облегчения.

Диск оказался гладким, без следа орнамента или гравировки. Балласу он показался грубым, уродливым, примитивным. Но вот рубины… За них можно получить добрую пригоршню золота. А голубой камень – главный предмет охоты… сколько может стоить он? Старик сказал, что камень уникален, и, стало быть, у него нет установленной цены. Баллас знал, что такие продаются за колоссальные суммы. Он погладил камень пальцем. Тот был гладким, как лед.

– Свеча, – пробормотал Баллас. – Посмотрим, что так впечатлило геолога…

Лишь теперь Баллас понял, что свеча лежит на пергаментах, и те уже занялись. Края тлели и скручивались. Поднимался черный вонючий дым. И все же Баллас не мог преодолеть искушения. Он схватил свечу и поднес ее к камню. Цвет сделался еще ярче, насыщеннее. В глубине камня появились золотые искры; они поднимались вверх, словно подхваченные невидимым течением, переливались, мерцали, как звездный свет. Баллас смотрел, не в силах отвести глаз.

– Ни один человек не откажется, если предложить ему такое, – прошептал он.

Он закашлялся. Огонь медленно пожирал пергаменты, комната наполнялась клубами едкого дыма. В воздухе парили клочья пепла.

– Шлюхи, выпивка и теплая комната. – Прижав диск к губам, Баллас поцеловал синий камень и бросился вон из комнаты.

Баллас нашел пристанище в конюшне при таверне. В темноте, окруженный приятным запахом и теплом лошадей, он свернулся клубочком в углу. Баллас лежал на соломенной подстилке, пропитанной лошадиной мочой, – и все же ему было хорошо как никогда. Он знал, что страдания скоро закончатся.

Завтра в это же время он будет совсем в другом месте. Возможно – в кабаке, за столиком, уставленным бутылками лучшего вина. Или в борделе, в кровати с темноглазой пышной шлюшкой.

Баллас подложил локоть под голову, прижимая к груди сумку с похищенным богатством. Сквозь тонкую ткань он чувствовал округлые формы церковной утвари и острый край диска.

Мечтательно улыбаясь, Баллас уснул.

Через час после рассвета Баллас уже стоял в мастерской ювелира. Похищенные из церкви предметы были разложены на верстаке. Намеренно или случайно, ювелир разместил их в том же порядке, в котором предметы стояли на алтаре. Чаша – посередине, подсвечники по краям. В их бронзовых боках отражался неяркий свет жаровни.

Ювелира звали Джасрейт Логос. Это был невысокий полноватый человек лет за пятьдесят. Его лицо, покрытое легким загаром, раскраснелось от жары. В носу и ушах росли редкие белые волоски. Ювелир взял один из подсвечников и взвесил на ладони.