Чтение онлайн

Тут раздался щелчок, еще один, и я огляделся, испугавшись, что это Кэр ищет меня. Но нет! Звук явно шел из зеркала. Я плюхнулся плашмя на пыльный старый ковер и попытался заглянуть на самый верх лестницы. Подвальная дверь заскрипела. Я так явственно услышал это, словно реально перенесся на ту сторону Амбертона, на каменный пол подвала Паучихи. Вот уже на лестницу с монстрами упала полинявшая лимонная дорожка света. И в проеме открытой двери черным пауком застыл силуэт хозяйки зловещего особняка.

Все монстры, и я вместе с ними, разом вжались в стены, в ступеньки и плечи (если они имелись). Я порадовался тому, что так и не включил свет в комнате. И не зная, видно ли меня, на всякий случай затаился. Я слышал в шорохе юбок старухи шепот призраков, а в каждом ударе каблуков ее туфель о камень – клацанье чудовищных зубов.

– Время ужина, – произнесла Паучиха, но прозвучало это как приговор. – Агулс, подай ужин нашим гостям.

«Агулс?» – удивился я. В доме, значит, еще кто-то есть. Надо это учесть.

Длинные белые пальцы Паучихи нетерпеливо перебирали синий ключик. Показался Агулс, я узнал в нем Корва, он поставил на верхнюю площадку лестницы ящик с бутылками молока, как те, что я видел у входа.

Монстры начали передавать бутылки и возвращать пустые обратно. Казалось, они даже не успевают к тем прикоснуться, как белая жидкость со странным голубым мерцанием исчезает. До меня запоздало дошло, что молоко не может испускать свечение, и что такие экзотичные существа явно питаются чем-то не менее экзотичным. Когда последняя, двенадцатая бутылка пустой вернулась обратно, а тринадцатая так и осталась нетронутой, Корв-Агулс забрал ящик. Дверь закрылась, и ключик совершил два оборота в замке.

Выждав немного, я шепотом спросил вжавшегося в мой бок Атту:

– А что в бутылках?

Атта посмотрел на меня с удивлением.

– Еда.

– Ну да, действительно, сам бы я не догадался, – проворчал я и, поднявшись, зажег свет.

Зеркало вновь стало обычным зеркалом и, потыкав его со всех сторон, я не обнаружил больше ничего необычного. Видимо, сила бормотания кончилась, и связь прервалась.

Монстр подошел ко мне, посмотрел снизу вверх и робко спросил:

– Атта помог Максу?

– Ага, помог, – обреченно покачал я головой, выйдя из ступора. – Рад знакомству с твоими друзьями.

– Атта молодец, – подытожил монстр.

И лишь тогда меня накрыла волна безумной радости. Мне из штанов захотелось выпрыгнуть!

– Атта, это же волшебство! – воскликнул я и, подхватив ошарашенного монстра, закружил его.

– Настоящее волшебство! – смеялся я.

Яркая фиолетово-аквамариновая комета описывала круги вокруг меня. Глаза Атты были огромны, как блюдца, а синий язык торчал из клыкастой пасти. Монстр пищал, но я был так увлечен, что остановился, лишь повалившись на пол. Мир кружился в безумном танце. Внутри меня словно проснулся дракон, он хотел вырваться, расправить крылья и рассказать всему миру об увиденном! Я хотел кричать о монстрах и волшебном зеркале.

– На-сто-я-ще-е, – выдохнул я.

Но вместе с тем, как мир приходил в норму, моя решимость таяла. И восторг подвинулся, пустив сомнения. Это было слегка позабытое чувство.

– А вдруг мне не поверят? – спросил я пустоту и тут же ответил: – Мне нужны доказательства!

Я вскочил и огляделся по сторонам. Атта лохматой тряпкой лежал на полу, высунув язык.

– Прости, друг, – мне стало стыдно. – Ты полежи, пока я осмотрюсь. Ты молодец.

Атта что-то прохрипел в ответ, попытался подняться и тут же завалился на бок. Монстр явно не собирался уходить. Просто не мог.

Осмотрев комнату, я не нашел ни книги о чудовищах, ни волшебных артефактов, ни даже высушенной лапы павиана. Лишь подойдя к секретеру и открыв один из ящиков, я увидел белый плотный конверт. На нем размашистым почерком было выведено «max». Пожав плечами, я вытряхнул на ладонь содержимое. Это была подвеска, похожая на кривую палочку – точь-в-точь такая, как на шее незнакомца из сна.

– Атта – молодец, – бормотания становились все громче. – Мо-ло-дец. Мо. Ло. Дец.

Я засунул подвеску обратно в конверт, а конверт в карман, и стал рыться дальше. Бумаги шуршали под пальцами, цифры, письма, бесконечные строчки, написанные размашистым почерком. А вот старая записная книжка. Черная исцарапанная кожа переплета. На обложке дырочка и пятнышко чуть темнее – в форме раскрывшей крылья птицы. Почти все листы исписаны, уголки потрепались, кое-где пятна.

– Ого, – присвистнул я. – Это уже что-то!

Я раскрывал случайные страницы и выхватывал слова:

«Девятнадцать лет.

Дни пустоты в полутени.

Колесо сосен.

Цикл повторяется.

Зеркало преломляет, поедает время.

Янтарь в угле…»

Какая-то белиберда. Но очень уж таинственная, да еще и связанная со страшилками этого янтарного городка.

Тут из блокнота выпал свернутый в несколько раз лист. Я развернул его. В первое мгновение показалось, что это карта, но, приглядевшись, понял, что передо мной нечто иное. Расчерченный круг, поделенный на секторы, столбики цифр и ряды дат, закрашенные кружочки. Некоторые даты были поверх обведены чернилами, какие-то зачеркнуты. Вокруг вились пометки, правки, уточнения. Кто-то изрядно потрудился. Интересно, что это все значит?

– Метонический цикл, – прочел я заголовок и попытался разобрать слово на неизвестном мне языке. – Эн-неа-де-ка-эте-рис.

Я почесал затылок, вспоминая, откуда мне знакомо это странное заковыристое слово.

– Старик сказал его! – вспомнил я.

Я стал водить пальцем по датам, пока не остановился на одной. 29 октября 1966 года. Черная Ночь в дни Пустоты, о которой рассказывал хозяин Графа. Рядом значилось «Полутень». Тут я узнал кружочки – это были фазы луны, как те, что рисуют в прогнозе погоды и астрологической сводке.

– Это ж календарь лунных затмений, – сообразил я и тут же нашел другую дату. – 28 октября 2004 года. А вот мой день рождения! Я тоже родился в Черную Ночь?