Монстр
Шрифт:
— А увидеть его я могу? — перебил Маркус, прежде чем я успела начать лепетать какие-нибудь глупости.
— Я надеялась, что ты спросишь.
С этими словами я вернулась к двери, за которой осталась Маль, и взяла из ее рук маленького Коннора, который успел привыкнуть к нам обеим. Хотя я не знаю, когда он успел это сделать: большую часть времени он спал, просыпаясь только для того, чтобы поесть.
На этот раз я села рядом с Маркусом, который честно попытался подвинуться, чтобы дать мне больше места. Коннор по обыкновению дрых, во сне причмокивая губами. Мои губы тут же расползлись в улыбке, на этот раз абсолютно искренней. Когда я смотрела на него, мне всегда хотелось улыбаться.
А ведь я боялась, что Коннор всегда будет напоминать мне о грустном: о Лине, о Маркусе, об их трагической судьбе. Но даже сейчас, глядя на крошечного малыша и вспоминая, как Маркус держал его на руках в квартире Маль, я чувствовала лишь тепло, разливающееся в груди. Чуть-чуть горьковатое.
Маркус осторожно коснулся кончиками пальцев головы Коннора, как будто боялся ненароком причинить ему боль. Я посмотрела на него, с удивлением обнаруживая на его лице точно такое же выражение, какое я тогда видела у Маркуса-химеры. В его взгляде смешались удивление и восторг. Да, пожалуй, любовь к детям тот Маркус унаследовал от этого.
— Все это так… странно. — Маркус повернул ко мне голову, и наши лица неожиданно оказались очень близко. — Часто ли люди сначала заводят ребенка, а потом решаются на отношения?
— Зато будет, что рассказать, — почти прошептала я, потому что голос снова меня подвел.
Мы смотрели друг на друга, неуверенно улыбаясь, и постепенно мое сердце успокаивалось. Я знала по собственному опыту, что болеть там будет еще долго, но вместе с тем знала, что рано или поздно боль пройдет. И останутся только Маркус, Коннор и воспоминания.
Маркус вернулся к работе меньше, чем через месяц, но еще до этого мне наконец удалось проникнуть за ту стену, которой он всегда себя окружал. Ничто так не сближает, как смерть и маленький ребенок. Не знаю, что повлияло на Маркуса сильнее: то, что он успел проститься с жизнью, или то, что Коннор был так на него похож. Наверное, ему было даже проще ощутить малыша своим, ведь отцы всегда немного в стороне от появления ребенка на свет.
Время идет, проходят годы, мы живем своей жизнью. Нет многолетней серии страшных убийств по всей Дарконской Федерации, да и война с магами действительно не случилась. Напротив, мы постепенно находим хрупкий баланс между магией и технологиями и между нашими интересами.
Я счастлива, насколько может быть счастлива женщина, у которой есть любимый муж, дети и интересная работа.
Но до сих пор иногда мне снится этот сон: темная гостиная в моей старой квартире, падающий из коридора свет, мое отражение в поверхности телевизора, скользящая по моим волосам рука… И тот, кого пытались сделать монстром, но кто выбрал остаться человеком.