Монстр
Шрифт:
— Бек! — Лес поглотил его голос.
Он лихорадочно продирался сквозь заросли, взбирался по склону, возвращался обратно по собственным следам, снова шёл в гору, потом под уклон и снова в гору, пока страх и отчаяние не сменились изнеможением и он не начал сознавать, что подобен клещу в ворсистом ковре. Как бы он ни рвал глотку, этот дремучий лес простирался гораздо дальше пределов слышимости его голоса. Свет фонарика померк до тускло-оранжевого мерцания, но царившей вокруг тьмы с избытком хватило бы, чтобы поглотить любое количество света.
Секунды бежали, складываясь в минуты; минуты текли, складываясь в часы. Шаги становились ярдами, ярды превращались в мили, но лес не кончался и не становился реже. Он по-прежнему простирался в бескрайнюю даль, заставляя Рида сознавать своё ничтожество, становясь ещё более густым, непроходимым и тёмным, тёмным, тёмным!
Когда Рид вышел на лужайку, над которой виднелись звёзды и наконец взошедшая ущербная луна, он с тихим стоном повалился на землю, еле живой от усталости, и бессильно опустил голову, раздираемый противоречивыми мыслями.
«Она умерла.
Нет, нет, она жива. Надо просто найти её, вот и всё.
Но где искать? Откуда хотя бы начинать поиски? Дневной свет облегчит задачу, безусловно. К тому времени она станет кормом для кого-то. Нет, Бог не допустит этого.
Посмотри, что Он уже допустил! Не забывай, где ты находишься! Здесь действуют другие правила!»
Рид обхватил голову руками, словно пытаясь усмирить мысли. Многочасовые блуждания по лесу ничего не дали! Исступление ума, близкое к безумию, даст ещё меньше. Он заставил себя лечь на спину и дышать ровно, пока в голове не сложится связная мысль.
Первая мысль: он не нашёл жену.
Вторая мысль: в ходе лихорадочных поисков он мог уйти дальше от неё, а не приблизиться к ней.
Третья мысль: он сам стал частью проблемы. Он заблудился в лесу, без провизии, без оружия.
У него оставались карты и компас. Если солнце ещё когда-нибудь взойдёт в его жизни, он осмотрится по сторонам и, можно ещё надеяться, определит своё местонахождение. В данный момент он слишком устал и истощён эмоционально, чтобы заниматься этим, а любые попытки продолжить поиски сейчас только усугубят положение дел. Пока он не отдохнёт и не дождётся утра, он ничем не сможет помочь ни Бек, ни себе. Угасающий оранжевый луч фонаря отыскал старую толстую корягу всего в нескольких шагах выше по склону, с углублением в земле под нею. Сердце яростно протестовало против такого решения, но ум настоял на нём.
Он укроется под корягой, чтобы тело сохранило тепло, и поспит до рассвета.
«Бек… Бек… Бек!»
Бек видела сон, далёкая от всяких страхов и лишь озадаченная страдальческим, отчаянным голосом мужа, выкрикивавшего её имя.
За пределами сна оставалась далёкая боль, пульсация крови в висках; совершающий головокружительные кульбиты мир; мучительно ноющее тело, но она не просыпалась. Не хотела просыпаться. Пробуждение принесёт боль, сон спасал от страданий. Во сне она плыла, словно несомая волнами, скользя мимо шелестящих деревьев, ветвей и листьев, высоко над землёй.
Ей тепло, будто она закутана в меховое одеяло, но вокруг так темно, словно она лежит в своей спальне ночью.
«Не могу проснуться, не хочу просыпаться, глаза не открываются, блаженный сон, стремительное движение, обдувающий лицо ветерок…»
Чудовища, всхрапывающие, истекающие слюной, невидимые в темноте, окружающие со всех сторон, подступающие ближе, ближе. Бек! Бек! Ноги у него словно к земле приросли.
— Рид! Бек!
Рид вздрогнул и проснулся.
— Рид! — Похоже на голос Кэпа.
Он пошевелился, плохо понимая, где находится, но желая поскорее заработать руками и ногами, чтобы продраться, пробиться, проломиться через густые заросли и обнажённые переплетённые корни деревьев на открытое место, залитое ослепительным светом солнца.
Издали снова донёсся крик:
— Рид! Бек!
Рид кубарем скатился со склона на лужайку, весь вымочившись в росе. При свете дня всё выглядело совсем иначе.
— Эй! — крикнул он. Он услышал голос Синг:
— Рид! Ты где?
— Я здесь, — крикнул он.
Рид резко вскочил на ноги, но голова у него закружилась, и он упал, вспомнив, как он ослаб и как потрясён последними событиями. Они снова закричали, и он снова отозвался — не в силах ни подняться с земли, ни просто пошевелиться, пока друзья с треском продирались к нему сквозь густой подлесок и наконец вышли на лужайку. Они имели вид людей, приготовившихся провести неделю в дикой местности: рюкзаки за плечами, шляпы, туристские ботинки, куртки. По выражению их лиц Рид понял, что выглядит ужасно.
— Рид! Мы нашли твой рюкзак у ручья. Что случилось? — спросил Кэп.
— Где Бек?
Ко второй половине того дня в жизни отеля «Высокие сосны» произошло больше событий, чем за весь сезон. Две патрульные машины из полицейского управления округа Уиткомб были припаркованы у пристроенной веранды. По обе стороны от них теснились грузовички, джипы, легковушки и мотоциклы, привезшие участников общественного поисково-спасательного отряда. Волонтёры, числом более дюжины, не теряя времени, принялись выгружать и упаковывать рюкзаки необходимым снаряжением, проверять портативные рации, готовить комплекты средств жизнеобеспечения и медикаменты. Некоторые парни приготовили крупнокалиберные винтовки и коробки патронов. В дальнем конце парковочной площадки остановился автофургончик, в котором лаяла и скулила немецкая овчарка. На другом конце парковки, подсоединенный к линии электропередачи, стоял «штаб на колесах»: переоборудованный школьный автобус, теперь забитый разной техникой — аппаратурой, рациями, компьютером. Рядом с главным входом отеля стоял шикарный пикап «кинг-кэб» с логотипом Управления по делам охоты и рыбной ловли на борту.
Помощник шерифа Сондерс, в зелёной полевой куртке и фуражке, стремительно вышел из главной двери отеля, на ходу докладывая по портативной рации: «Да, Джимми Кларк здесь, выслушивает свидетеля. Мы приступим к действиям, когда он закончит. Возможно, это нападение медведя, поэтому мы привлекли к делу нескольких охотников…»
Шериф Патрик Миллз поднял руку, останавливая его, и резко прошептал:
— Дэйв, давай про медведя потише, хорошо?
Помощник шерифа проследил за направлением взгляда своего начальника: на веранде, на деревянной скамейке у двери номера 105 сидел Рид Шелтон. Измождённый, потрясённый, измазанный в грязи, он явно пытался объяснить что-то Джимми Кларку, инспектору службы охраны природы, задававшему вопросы.