Чтение онлайн

– Можно, я дам тебе теплого молока?

Он бледно улыбнулся.

– Это было бы прекрасно.

Сейчас он лежал рядом с ней, чувствуя бедром сонное тепло её бедра. Стоило подумать о разговоре с Элом и о том, как пришлось унижаться перед ним, и Джека все ещё бросало то в жар, то в холод. Придет день расплаты. Когда-нибудь выйдет книга - не мягкая, глубокомысленная вещь, какую он задумал сначала, а алмазной твердости исследование с фотографиями и всем прочим; Джек разнесет в пух и прах всю историю "Оверлука" - и отвратительные, кровосмесительные сделки его владельцев, и остальное. Он подаст читателю материал, разделанный, как лангуст. И если Эл Шокли связан с империей Дервента, спаси его Господь.

Джек, натянутый, как рояльная струна, лежал и пристально вглядывался в темноту, зная, что, может статься, не уснет ещё много часов.

Венди Торранс лежала, закрыв глаза, на спине, прислушиваясь к храпу мужа - длинный вдох, краткая пауза и немного утробный выдох. Куда он отправляется, когда засыпает, подивилась она. В какой-нибудь парк отдыха, Грейт Бэррнигтон сновидений, где все бесплатно! и нет ни жен, ни матерей, чтоб говорить: "хватит уже сосисок" иди "если мы хотим попасть домой засветло,, лучше пойдем?" Или. он нырял в глубины сна на морскую сажень, вг бар, где никогда не превращается пьянка, двери распахнуты настежь и подперты, а вокруг электронной игры "хоккей" собрались со стаканами: вг руках все старые дружки, над которым" возвышается Эл Шокли в развязанном галстуке, с расстегнутым воротом рубашки? Туда, где нет места ни ей, ни Дэнни, а гулянка идет без кошта.

Венди тревожилась за него - вернулось старое беспомощное беспокойство, которое, как она надеялась, навсегда осталось в Вермонте, словно почему-либо не могло пересечь границу штата. Ей не нравилось то, что "Оверлую", похоже, творил с Джеком и Дэнни.

Самым пугающим, фантастичным и не упоминавшимся вслух (может быть, невозможным для упоминания) было вот что: один за другим возвращались все признаки того, что Джек пьет... все, кроме одного: он не пил. Но Джек постоянно обтирал губы рукой или платком, будто хотел убрать излишек влаги. Машинка надолго замирала, бумажные комки в корзине для мусора прибавлялись. Этим вечером, после звонка Эла, на столе возле телефона оказалась бутылочка экседряна, но стакана с водой не было. Джек снова жевал таблетки. Он стал раздражаться по пустякам. Когда дома бывало уж слишком спокойно, Джек, не отдавая себе в этом отчета, принимал"

ся нервно барабанить пальцами. Он сквернословил все сильнее. Да и норов Джека начинал беспокоить Венди. Он всегда с облегчением срывался, выпускал пар - во многом аналогично тому, как, спустившись в подвал, сбрасывал давление в котле, начиная и заканчивая этим свой день. Было чуть ли не приятно видеть, как Джек с руганью пинает стул и тот летит через всю комнату, или как он с треском захлопывает дверь.

Все это всегда было неотъемлемой частью темперамента Джока, и вот почти полностью прекратилось. А ощущение, что Джек все чаще злится на них с Дэнни, отказываясь вынуетить свой гнев наружу, её не покидало. У котла был манометр - старый, потрескавшийся, запачканный маслом, но ещё работающий У Джека не было никакого. Венди никогда не умела как следует разобраться в муже. Дэнни умел, но Дэнни держал язык за зубами.

И этот звонок Эла. Примерно в то время, когда он раздался, Дэнни потерял всякий интерес к сказке, которую они читали. Оставив Венди сидеть у огня, он направился к стойке администратора, где для его машинок и грузовиков Джек соорудил из спичечных коробков дорогу. Там же был и Лихой Лиловый Лимузин, его Дэнни принялся быстро гонять взадвперед. Делая вид, что читает, а на самом деле поглядывая поверх книги на Дэнни, Венди наблюдала странный сплав их с Джеком манер выражать беспокойство. Он обтирал губы.

Обеими руками нервно ерошил волосы, как делала она сама, ожидая, пока Джек вернется из своего рейда по барам. Она не могла поверить, что Эл позвонил только, чтобы спросить, "как дела". Когда хочешь потрепаться, звонишь Элу. Когда Эл звонит тебе, это бизнес.

Позже, вернувшись вниз, она обнаружила, что Дэнни снова клубочком свернулся у огня и с полным, всепоглощающим вниманием читает книжку для второго класса: приключения Джо и Рэчел с папой в цирке. Наблюдавшую за ним Венди вновь охватила странная уверенность, что Дэнни знает и понимает больше, чем допускает философия доктора (зовите меня просто Билл) Эдмондса.

– Эй, док, пора в кроватку, - сказала она.

– Ага, ладно.

Он сделал в книжке пометку и встал.

– Умойся и почисти зубы.

– О'кей.

– Не забудь воспользоваться шелковинкой.

– Ладно.

Они немножко постояли рядом, глядя, как угли в печи то разгораются, то гаснут. Почти по всему вестибюлю гуляли холодные сквозняки, и уйти из волшебно теплого кружка подле камина было нелегко.

– Это дядя Эл звонил?
– небрежно спросила она.

– Да-а.
– Ни тени удивления.

– Интересно, сердился ли дядя Эл на папу, - сказала Венди прежним беспечным тоном.

– Ага, точно, сердился, - откликнулся Дэнни, продолжая смотреть в огонь.
– Не хотел, чтобы папа писал книгу.

– Какую книгу, Дэнни?

– Про отель.

С губ Венди готов был сорваться вопрос, который они с Джеком задавали Дэнни тысячу раз: откуда ты знаешь? Она

не спросила. Ей не хотелось огорчить мальчика перед сном или дать ему понять, что они, бывает, обсуждают, откуда он узнает то, о чем вообще никак не может знать. А он знал, в этом Венди была убеждена. Болтовня доктора Эдмондса о наведенных размышлениях и подсознательной логике - всего лишь болтовня. Сестра... откуда Дэнни узнал, что в тот день она думала про Эйлин? И (Мне приснилось, что папа попал в аварию)

Она потрясла головой, словно желая прояснить мысли.

– Иди умойся, док.

– Угу.

Он побежал вверх по лестнице к их комнатам. Венди, хмурясь, отправилась на кухню подогреть Джеку молоко.

А сейчас, лежа в постели без сна, прислушиваясь к дыханию мужа и ветру за окном (чудо, что днем был только один снегопад, да и то не сильный), Венди позволила мыслям полностью переключиться на её очаровательного, приносящего столько беспокойства сына, который родился с личиком, закрытым пленкой - простой мембранной тканью, попадающейся врачам, наверное, один раз на каждые семьсот родов; пленкой, дающей, если верить болтовне старух, второе зрение.

Она решила, что пора побеседовать с Дэнни об "Оверлуке"... самое время попробовать разговорить его. Завтра. Конечно. Они вместе поедут в сайдвиндерскую библиотеку посмотреть, нет ли там каких-нибудь книжек для второго класса, чтобы взять их Дэнни на зиму, и она поговорит с ним. Откровенно. От этой мысли Венди полегчало и она, наконец, медленно поплыла в сон.

Дэнни без сна лежал у себя в спальне, открыв глаза; левой рукой он обнимал старенького, затасканного Пуха (один глаз-пуговицу Пух потерял, а из полдюжины швов, там, где вылезали наружу пружины, сыпались опилки). Дэнни прислушивался к спящим в своей спальне родителям. Он испытывал такое чувство, будто вопреки своей воле был приставлен к ним, чтоб охранять. Хуже всего бывало по ночам. Дэнни ненавидел ночь и непрерывно воющий вокруг западного крыла дома ветер.