Чтение онлайн

— А тебя?

— Вряд ли. Папаню на бутылку-то не расколешь. Он рад будет избавиться от лишнего рта.

Девочке пришла в голову счастливая мысль.

— Не горюй, Сенечка. У мамочки хватит денег. Я ее попрошу. Она нас обоих выкупит.

Семен раздраженно отбросил ее руку.

— Ты даешь, Натка. Кому нужен чужой ребенок?

Своих бы прокормить. Нет, надо придумать что-то другое.

— Что, Сенечка?

— Побег — вот что. Можешь посидеть минутку молча?

— Конечно, могу.

— Вот и сиди. Не мешай сосредоточиться.

Наташа тихонько вздохнула. Она влюбилась в Сенечку со вчерашнего дня, как только его увидела, но он казался ей чересчур упрямым. Она не верила, что все так ужасно, как он говорит. Он нарочно ее пугает, чтобы еще больше очаровать. Все мальчишки одинаковые.

Они думают, что если как следует напугать, то девочка сразу растает. На самом деле все, что с ними происходит — и эта огромная комната, и эти широкие кровати, и эти непросыпающиеся дети — все это какая-то большая игра, которая закончится благополучно, как все остальные игры.

— Сосредотачивайся, — кокетливо шепнула она, — а я помечтаю, ладно?

Сенечка пренебрежительно цыкнул зубом, плюнул на пол и растер плевок голой пяткой.

Шахов не доехал до клиники. Когда подошел к своей темно-вишневой «тойоте», с удивлением обнаружил, что водителя нет на месте. Это было странно, Леха Кленов проверенный кадр. Разве что в ожидании хозяина прикорнет на заднем сиденье, да так крепко, что не сразу добудишься. Тридцатилетний Кленов был лютым бабником, и по-настоящему оживал лишь ближе к ночи.

Но при этом добросовестный, исполнительный парень — и водила классный. Такого не бывало, чтобы без предупреждения покидал рабочее место. Вторая странность — обе передние дверцы открыты, и ключи торчат в замке зажигания. Хоть из офиса за стоянкой приглядывал охранник, все равно — безалаберность вопиющая.

В растерянности Шахов взобрался на водительское сиденье и нажал клаксон, спугнув пронзительной трелью двух ворон с проводов.

Кленов не объявился, но вместо него в машину сунулся незнакомый молодой человек с горящими, как у филина, глазами. Распахнул дверцу и как-то так ловко подпихнул Шахова, что тот мгновенно переместился на соседнее сиденье.

— Добрый день, Леонид Иванович! Куда прикажете доставить?

— Ты кто?

— Леху подменяю. Не извольте сомневаться.

— А что с Кленовым?

— Живот схватило. Похоже на аппендицит. На операцию его отправили.

Пока они вели нелепый разговор, на заднее сиденье уселась раскрашенная девица и с ней второй молодой человек, и еще один парень снаружи придерживал дверцу, в которую мог спастись Шахов. Он видел только костистую руку на стекле.

— Чего уж теперь, Леонид Иванович, — утешил новый водитель. — Довезу куда-нибудь.

Выехали на Садовое. Девица сзади давилась припадочным смехом, а ее кавалер зачем-то почесал Шахову затылок.

Его охватил мистический ужас, и впервые он пожалел, что не завел телохранителей, как делают все уважающие себя люди. С другой стороны, если им действительно заинтересовались те, на кого по поручению папани намекнула Катерина, то при чем здесь телохранители? Иной вопрос: почему заинтересовались? И не им одним, а его связкой с Поюровским. Почему? Квебеков, Архангельский, Шерстобитов — это все креатура человека, чье имя всуе вообще не стоит лишний раз поминать, да и кто знает его настоящее имя. Во всяком случае, не Шахов. Это иной уровень, иные сферы, ему туда не надо. Он и так достаточно высоко поднялся, но все-таки — не туда. Там, где правит главный Пахан, люди попросту растворяются в воздухи бесследно, как пыль над океаном. Конечно, там навар погуще и власти побольше, неограниченной власти, но стоит ли ради этого рисковать. В сущности, много ли надо нормальному человеку для счастья: пару, другую миллионов на банковском счету, чтобы не беспокоиться о завтрашнем дне. Он полез за сигаретами, но сидящий за баранкой парень его урезонил:

— Не-е, курить нельзя, Леонид Иванович. Мы здесь все некурящие.

Сзади второй добавил:

— Кланя, сделай укол, чтобы не шебуршился.

— Какой укол, вы что?! — Шахов обернулся и увидел, что раскрашенная стерва, шало улыбаясь, тянется шприцем к его шее.

— Эй-эй, зачем это, зачем?! — завопил он, вжимаясь тучным телом в боковую дверцу. — Вы что, ребята?!

Кто приказал?

— Цыц! — рявкнул водитель. — Рулить мешаешь…

Да ты не трусь, Леонид Иванович, больно не будет.

Они как раз притормозили на светофоре на съезде к Киевскому вокзалу. Кошмарная ситуация: среди бела дня, на виду у всего города какая-то уголовная шваль глумилась, убивала солидного человека, даже не объяснив причин. Это не укладывалось в сознании, этого просто не могло быть. Но уже его обхватили сзади сильные руки, прижали к сиденью, и он ощутил будто комариный укус в шею.

— Кланя у нас мастерица, — успокоил водитель. — Ничего, сейчас полегчает, дружок.

Действительно, стало полегче. Широкая солнечная площадь, перегруженная автотранспортом, на миг поднялась на дыбы, крутнулась и тут же опустилась на место. Шахов не утратил способности видеть и слышать, но туловище огрузнело, будто накачанное дымом. И пошевелиться не осталось сил. На лицо выкатилась глупая, блаженная улыбка. Ужас растаял без следа, беспокоило лишь странное ощущение, что его опустили в тазик с теплой водой. Он догадался, что ненароком обмочился со страху, но это скорее смешно, чем стыдно.

Водитель скосил на него веселый блистающий наркотический взгляд:

— Видишь, Леонид Иванович, а ты боялся. Скоро доедем, и все будет о'кей.

— Куда едем? — прошамкал одеревеневшими губами Шахов.

Ему не ответили. Девица сзади квохтала так, словно ее насаживали на вертел. Водитель недовольно пробурчал:

— Угомонитесь, пацаны! Не можете потерпеть, что ли?

— Утерпишь с ней, — пробасил его приятель. — Она же чумовая.

— Ой, Вовочка, ну пожалуйста, ну один разок, — стонала девица. — Ой балдею, не могу!

— Извращенка, — без осуждения объяснил Шахову водитель. — Наловчилась со жмуриками кончать. Тебя тоже скоро трахнет.

— Ой трахну, — прогудела девица в ухо Шахову. — Пухлянчик такой! Еще как трахну! Провожу до самого пенечка.

За окружной дорогой Шахову показалось, что он задремал, и приснился ему сладкий, заревой сон. Сонощущение, сон-греза. Во сне он занимался любовью с заполошной дикаркой на заднем сиденье «тойоты», но это было давно, в другом тысячелетии, когда он был молодой, желанный для многих. У него кудри вились, как у тигренка, и мышцы поскрипывали в такт погружению в сочную женскую плоть. Такой сон дорогого стоит. Но пробуждение было вялым, хотя и безболезненным. Они пилили через лес по грунтовой дороге, и солнце слепило ему правый глаз. Тот, кто за рулем, спросил участливо: