Чтение онлайн

— Уайт, у меня кое-что есть. Ты должен взглянуть, — позвал его бывший напарник Джош Бертон.

Уайт встал из-за стола и подошел к другу. Они с Джошем познакомились в полицейской академии одиннадцать лет назад, стали напарниками, бок о бок продвигались по службе, однако за время его полугодового отпуска Джош получил другого напарника, как и Уайт, когда вернулся. Тем не менее Джош всегда был рад помочь другу по старой памяти, и вообще многие из самых успешных расследований они провели вместе.

— Вот, полюбуйся! Я пересматривал видеоматериал с камер вокруг ресторана «Винченцо», — ликовал Джош. Они всем отделом некоторое время работали над ограблением и убийством в популярном ресторане в Норт-Бич, а Джошу досталась работа с видео. Он нажал на одну из клавиш компьютера, и на экране появилось зернистое видеоизображение. Трое детей — мальчик и две девочки, все явно моложе двенадцати лет — вышли из винного магазина, остановились на тротуаре, открыли коробку конфет. Вдруг самая маленькая девочка повернулась лицом к камере. Уайт ни с кем не перепутал бы эти до боли родные голубые глаза, в левой части груди заныло от предчувствия, и он затаил дыхание, пытаясь совладать с сердцебиением. Через какую-то долю секунды девочка отвернулась, и дети выбежали из поля зрения камеры.

— Прокрути еще раз, — прохрипел Уайт.

Джош выполнил просьбу, больше похожую на приказ, и, когда лицо девочки заполнило экран, нажал на стоп-кадр.

— Похожа на Стефани, правда?

Уайт смотрел на экран, пытаясь сглотнуть комок, закупоривший горло.

— Более-менее.

— Она старше, и волосы темнее, — у Джоша включился профессиональный навык любую непроверенную гипотезу подвергать сомнению и хладнокровно анализировать. Полицейский всегда должен контролировать ситуацию, нельзя подчиняться чувствам.

— Мы два года ее не видели, и кто знает, что Джен сотворила с ее волосами? — Уайт мертвой хваткой вцепился в «ниточку» и начал разрабатывать версию.

— Но зачем Дженнифер привозить Стефани в Сан-Франциско? Она же должна понимать, что ты все еще ищешь девочку. И у тебя здесь полно поддержки и возможностей. Нелогично. — Джош был неумолим.

— Джен никогда не отличалась логикой поведения.

— Я бы еще понял, если бы она пряталась в Лос-Анджелесе, где выросла, где живут ее родители. Кто-то же снабжает ее деньгами, покрывает, и родители — наиболее вероятные подозреваемые.

Да, родители Джен приняли сторону дочери, но что тут странного? Они же и избаловали своего единственного ребенка, свято веря, что она идеальна во всех отношениях, а проблемы дочкиного брака считали полностью виной мужа.

— Том месяцами следил за родителями Джен, — Уайт отметил работу своего частного сыщика. — Он ни разу не заметил, чтобы они связывались с Дженнифер, и не нашел никакого денежного следа. Я не знаю, кто помогает ей выживать, но не похоже, что это достопочтенные пенсионеры Грег и Венди Миллер.

— Ну, я все равно сомневаюсь, что Джен здесь. Если честно, я даже не был уверен, стоит ли показывать тебе это видео. Сколько было ошибочных опознаний? Мы видели Стефани во множестве маленьких девочек, и ни одна из них не оказалась ею. Вдруг это снова ложный след? Честно говоря, я бы сам на твоем месте не выдержал, приятель.

Все, что сказал Джош, звучало вполне разумно. В возвращении Дженнифер и Стефани в Сан-Франциско нет никакого смысла, и девочка, выхваченная камерой слежения, не точная копия его дочери, но от ее взгляда у него внутри все сжалось. Он должен отработать эту версию, даже если зацепка окажется такой же бесполезной, как и другие.

— Даже не думай скрывать от меня информацию, которая хоть с минимальной вероятностью может оказаться важной, — загромыхал Уайт. — И не волнуйся за меня. Только Стефани имеет значение. Можешь распечатать для меня этот кадр? Я загляну в винный магазин, кто знает, вдруг продавцу что-то известно об этих детях.

— Сказано — сделано. — Джош протянул фотографию. — Я бы пошел с тобой, но мне еще нужно допросить свидетеля.

— Ничего, сам схожу, — пробормотал Уайт. — У меня сейчас нет ничего срочного.

Джош предостерегающе взглянул на друга.

— Старайся, чтобы капитан тебя не видел и ничего подобного не слышал. Ты уже довел его до ручки.

Уайт не питал никаких иллюзий насчет отношения к себе капитана. Вначале босс щедро давал выходные и смотрел сквозь пальцы на то, что Уайт использует для поисков дочери ресурсы полицейского департамента и злоупотребляет рабочим временем. Однако в последнее время нагрузка на личный состав сильно увеличилась, и капитан предупредил, что хотя он по-человечески его понимает и сочувствует, но если Уайт и дальше будет постоянно отпрашиваться и «гоняться за призраками», то ему придется выйти в отставку.

— Ты не забыл о завтрашней помолвке Саммер? Придешь на вечеринку? — спросил Джош, откидываясь на спинку стула и потягиваясь. — Я бы пошел с удовольствием, но должен работать.

— Поживем — увидим, — неопределенно ответил Уайт. — Там будет столько народа, что сестра и не заметит моего отсутствия.

— Еще как заметит, и ей будет тебя недоставать, как и всей твоей сумасшедшей родне. Давай развеемся, приятель, исключительно чтобы не терять хватку, конечно, — подчеркнул Джош.

Те же самые аргументы Уайт слышал и от матери, и от отца, и от брата, и от сестры. Два года — слишком долгий срок для бешеного спринта к финишной черте, которая отодвигается все дальше и дальше, но он не представлял, как жить иначе. Каждый раз, задумываясь о чем-то другом или ловя себя на улыбке или смехе, он испытывал чувство вины. Он не мог жить без своего ребенка.

— Подумаю. Пусть уж моя бестолковая сестренка Саммер будет счастлива — этот Рон вроде хороший парень, но кто знает, как у них сложится? Моя Дженнифер тоже до свадьбы была красавицей, — кто ж знал, что она превратится в чудовище?

— Да-а, — сочувственно протянул Джош. — На вашей свадьбе она была такой милой. Смотрела на тебя снизу вверх с восхищением и буквально таяла в руках, как будто ты единственный мужчина в мире. Я тебе даже завидовал.

— Благодари бога, что пронесло. Женитьба на ней была огромнейшей ошибкой в моей жизни, и не сомневаюсь, что Джен чувствует то же самое. Как только отзвенел марш Мендельсона, начались тяжелые будни, которые были похожи на непрекращающийся кошмар.