Чтение онлайн

— Вы хотите сначала ехать в отель? Было бы лучше наоборот.

Пол наклонился вперед, бросив взгляд на бейдж водителя. Андре Бажич. Должно быть, сербского или хорватского происхождения.

— Простите?

— Вы сказали, что сначала хотите поехать в отель. Потом в больницу. Но больница будет сейчас.

Пол заметил указатель немного впереди справа. Каролинская больница. Он быстро принял решение.

— Высадите меня здесь, а моего коллегу с сумками отвезите в гостиницу. Так будет лучше. Спасибо.

Водитель кивнул. Его крепкие предплечья были покрыты татуировками, а над правым запястьем виднелся уродливый шрам. И эта часть мира прошла через свои войны. Такси завернуло к главному входу в больницу, и Пол вышел из машины с одной курткой под мышкой. Микаэль ничего не поймет, когда проснется, ну и бог с ним. Он был обучен принимать неожиданности. По дороге к регистратуре Пол размышлял над тем, как лучше объяснить ситуацию. ФБР подозревает, что Ханна Сёдерквист заражена биологическим оружием, — сказать об этом было бы не лучшим решением. Букет цветов — хорошее прикрытие, за исключением того, что у Пола их нет. Как в Швеции регламентируются посещения больницы? Мог Клинтон сойти за родственника?

Когда дама в регистратуре устало улыбнулась ему, Пол выбрал семейную версию. После поиска в компьютере Пола направили к лифтам. Он был дальним родственником, который проделал долгий путь из США, чтобы повидать милую малышку Ханну. Десять минут спустя он надел бахилы, вымыл руки прозрачным гелем и вошел в отделение I-62. По словам дежурной, Ханну только что перевели в закрытое отделение. Пол хотел поговорить с дежурным врачом, но он был недоступен. Приятная медсестра со светлыми, собранными в хвост волосами объяснила, что Ханна Сёдерквист лежит в палате со шлюзом, то есть в специальном помещении для пациентов, которые могут быть переносчиками вирусов, передающихся воздушно-капельным путем. Медсестра рассказала, что у Ханны часто бывает сестра. И, конечно же, Йенс. Возможно, будучи родственником, Пол должен был знать, кто такой Йенс, но он все равно задал вопрос.

Медсестра засмеялась.

— Йенс стал частью отделения. Близкий друг Ханны. Он так хорошо ухаживает за Ханной, пока нет ее мужа. Он и о нас обо всех заботится. Покупает булочки к кофе и цветы. К сожалению, в отделении нам нельзя их держать, но он все равно покупает. А на днях угощал всех вином и сыром. Замечательный человек. Добрая душа.

Пока женщина говорила, она что-то записывала в блокнот, висевший у двери в кабинет. В отделении было тихо. В конце коридора мигала красная лампа. Пахло средством для дезинфекции и кофе. Сестра прикрепила ручку рядом с блокнотом, несколько раз провела руками по халату, будто стряхивая пыль, и окинула Пола внимательным взглядом с головы до ног.

— На самом деле в данный момент неприемные часы, но раз сейчас спокойно и вы проделали такой длинный путь, мы сделаем исключение.

Женщина пошла по коридору, Клинтон последовал прямо за ней.

— Где ее муж?

Они остановились у палаты 115.

— Очевидно, за границей. Мы надеемся, что он скоро вернется. Это пошло бы ей на пользу.

— Как она?

Медсестра взглянула на Пола и тихонько прикусила губу.

— Лучше спросите доктора. Но мне кажется, ситуация крайне тяжелая. У нас есть сложности с постановкой диагноза. Возможно, ее переведут в закрытую инфекционную клинику в Хедингё.

Женщина открыла дверь. Внутри имелось небольшое пространство с еще одной дверью. Шлюз. Здесь были раковина и вешалка для желтой защитной одежды из тонкой бумаги. Сунув руку в серебряный контейнер, медсестра достала маску с маленьким синим пластиковым фильтром и тонкие латексные перчатки. Она протянула Полу перчатки, и пока он надевал их, открыла вторую дверь и кивнула на окна.

— Можно сидеть только на стуле вон там. Мы будем благодарны, если вы избежите прикосновений. Существует, как уже говорилось, риск заражения. Не снимайте маску. Когда закончите, ждите меня. Вам нельзя перемещаться по отделению, после того как вы побывали здесь. Я приду и помогу вам с дезинфекцией.

Пол кивнул и вошел в палату. Дверь за ним плавно закрылась. Он поправил маску и осмотрелся. Палата была просторной для одного пациента. У окна стояла единственная кровать, окруженная оборудованием. Под простыней просматривалось худенькое тело. Лицо скрывали дыхательный аппарат и два контейнера с кислородом. В палате пахло свежевыстиранным бельем. Ритмичный звук искусственных легких был слишком знаком. Клинтон посещал многих друзей и недругов в таком же состоянии. У кровати стояли кувшин с водой и стакан. Пол встал около изголовья и принялся рассматривать Ханну. В жизни она была красивее, чем на фото, даже несмотря на свое положение. Кто-то вымыл и причесал ее волосы, но у них пропал блеск. Кожа бледная. Щеки впали. Пол осторожно обошел кровать и встал сбоку. Из оголенной руки женщины торчала трубка от капельницы. Он наклонился к ее лицу. Странное зрелище. Казалось, она может проснуться в любую секунду. Ханна выглядела так, как будто просто дремлет. Клинтон долго стоял неподвижно и разглядывал женщину.

Как ему переправить ее в Осло? Как перевезти тяжелобольного гражданина Швеции? План «А» заключался в том, чтобы положиться на готовность шведских властей сотрудничать, но Пол чувствовал, что дело застрянет в печально известной шведской бюрократии. Не намного лучше русской. Офис уже раньше имел проблемы со шведами. Пол думал над тем, чтобы приехать позже вечером с Микаэлем и просто забрать Ханну. Посадить ее в инвалидную коляску и покинуть больницу. Таков был план «Б». Американец аккуратно провел покрытыми латексом кончиками пальцев по лицу Ханны, от лба, ниже по переносице, вокруг губ и по подбородку. Подержал руку у нее на шее. Потом наклонился ближе и через маску прошептал едва слышно:

— Эрик передает привет. Он скучает по тебе.

Может быть, ее веки дернулись. Может, Полу просто показалось.

Газа, Эрец

Пограничный пункт Эрец был рассчитан на двадцать пять тысяч человек в день, но поскольку всем теперь запретили пересекать границу, проходы и залы ожидания пустовали. Для членов телебригады каждый пройденный контроль был победой, очередным шагом к цели. Эрик же ощущал, как смелость убавляется с каждой секундой, приближавшей его к Газе.

Через час сорок они стояли по другую сторону поста и ждали машину, которая, как они надеялись, должна была появиться. Ждали все, кроме Эрика. Он надеялся, что ее конфискуют. В пределах видимости не было ни одного человека.

Двадцать минут спустя включилась сирена, и ворота с пронзительным скрипом открылись. Телевизионщики заликовали, увидев белый микроавтобус. Солдат, сидевший за рулем, вышел из автобуса и быстро кивнул им, прежде чем вернуться на пост. Люди сели обратно в автобус. Эрик положил сумку на колени и устремил взгляд в окно. Мотор уже был заведен, и при включении первой передачи последовал характерный треск. Автобус съехал вниз по узкой бетонной рампе и направился дальше по пустынной проселочной дороге. Слева тянулись вспаханные поля. Справа, насколько хватало взгляда, простирались засохшие глиняные пустоши. Гино посмотрел на Эрика в зеркало заднего вида.