Молодость
Шрифт:
– Как идет работа над сценарием?
– Это будет мой шедевр. И мое завещание. Бренда сыграет незабываемую роль. Сегодня мы придумали название: “Последний день жизни”. Ну как?
Фред задумывается, потом говорит:
– Здорово. Пойду спать.
Он уходит, а Мик в дальнем углу комнаты тормошит одного из сценаристов.
– Ребята, просыпайтесь! Вам пора возвращаться к себе в пансион.
Глава 6
Красивая сорокалетняя женщина безмятежно спит в постели Фреда.
Ее зовут Лена.
На комоде – фотография в рамке, снятая десять лет назад. На ней Фред обнимает свою ровесницу. На снимке оба счастливо улыбаются. Вероятно, это его жена.
Фред садится в кресло. Смотрит на спящую женщину, его глаза блестят.
Лена открывает глаза. Замечает Фреда. Удивляется. – Папа, ты не спишь?
Пытаясь скрыть слезы, Фред грустно улыбается: – Нет, смотрю на тебя.
Лена замечает, что отец плачет.
– Папа, ты что…
Он не дает ей договорить:
– Не волнуйся. Старики все время плачут. Безо всякой причины.
Раннее утро, иней. Окружающий отель просторный парк, красивые вековые деревья.
Появляются пухленькая эскорт-модель и миниатюрная шестидесятилетняя женщина, которую мы видели у стойки администрации. Вероятно, это ее мать.
Они идут, держась за руки, печальные, всеми забытые.
Смешным и неловким жестом девушка поправляет короткие шорты, которые режут ей ягодицы.
Мик Бойл сидит на скамейке и просматривает рабочие заметки. Он замечает появление женщин, поднимает глаза, его взгляд становится грустным, когда он видит, что мать и дочь держатся за руки.
Вдали, за высокими Альпами, постепенно светлеет, иней исчезает с листьев величественных деревьев.
Глава 7
Девушка лет восемнадцати, худощавая, с тонкими чертами лица, сама застенчивость, делает массаж Фреду, который лежит на животе на массажной кушетке. Лена стоит у окна и смотрит на сидящего вдали на лужайке азиата.
– Там, внизу, человек левитирует.
– Я езжу сюда много лет. Он никогда не левитировал. Ну что, куда вы отправляетесь? – спрашивает Фред.
– Джулиан, как обычно, все устроил с размахом. Две недели в Полинезии.
– Отлично.
– Теперь номер будет целиком твой. Наконец-то вздохнешь с облегчением, а то я вечно путаюсь под ногами, – говорит она с улыбкой.
– Да что ты! С тобой веселее. Мик работает, а я скучаю.
– Теперь тебе скучно не будет. Я заказала все по полной программе. С утра до вечера массажи, сауны, обследования, врачи. Быстро придешь в форму.
– В моем возрасте пытаться прийти в форму – пустая трата времени. Я только стану еще сильнее скучать.
– Ты никак не избавишься от апатии. Может, съездишь на денек в Венецию? Принесешь маме цветы.
Фред не отвечает.
Массажистка ведет себя так, будто ничего не слышит.
Лена продолжает:
– Кстати, мне каждый день пишут французы. Настаивают, чтобы ты написал мемуары. Что им ответить?
– Пусть себе настаивают.
Лена пристально смотрит на голого отца, которому делают массаж. Тело, на котором время оставило отпечаток. На ее лице читается нежность.
Лена грустно прощается.
– Пока, пап! Прилечу – позвоню.
– Отдохни как следует.
Лена берет чемодан на колесиках и выходит из комнаты.
– Повернитесь, пожалуйста, на спину! – просит массажистка. Голос у нее совсем как у девчонки, что делает ее еще более трогательной. Фред не без труда переворачивается на спину. Девушка начинает массировать ему руки.
Баллинджер лежит с закрытыми глазами, но внезапно приоткрывает один глаз, чтобы тайком поглядеть на лицо массажистки.
Начинается обычный день в огромном комплексе – одновременно отеле, спа, медицинском центре, месте для занятий спортом и физической реабилитации. Четкие ритмы, установленные расписания.
В коридорах на этажах звонят старинные колокольчики, предупреждая, что пора идти на процедуру, опаздывать нельзя.
Медсестры и массажистки в соответствующей униформе выходят из раздевалок и расходятся по рабочим местам. Врачи надевают халаты.
Постояльцы, в основном пожилые люди, в одинаковых гостиничных халатах выстраиваются стройными рядами и направляются на обследование, в бассейны, сауны, массажные кабинеты.
Тихая, безмолвная, смешная суета пришедшего в движение мира.
В ресторане на фоне окон мы видим официантов, которые убирают со столиков. Тощий, как смерть, повар выходит из кухни на задний двор. Он с наслаждением затягивается, любуясь на изумительное голубое небо над горами Швейцарии.
Глава 8
В массажном кабинете звучит усыпляющая музыка нью-эйдж.
Темноту нарушают расставленные повсюду свечи. Фред лежит в огромной соломенной колыбели, словно восьмидесятилетний младенец Иисус.
Миниатюрный таиландец лет пятидесяти раскладывает у него на спине раскаленные черные камни. Всякий раз при соприкосновении камня с кожей Фред тихонько стонет от боли.
Массажист улыбается, потом говорит по-английски с заметным акцентом:
– Сначала больно, потом хорошо.
– А потом снова больно, – отзывается Фред.
Глава 9
Медсестра берет у Фреда кровь.
В комнату заходит врач лет шестидесяти. Располагающее добродушное лицо.