Чтение онлайн

— Голова твоя, Мартын Логинов, светлей солнца ясного, — с ухмылкой ответил князь Михаил Воротынский. — Кто был Иван Третий? И кто мы с тобой? То-то. Мне государь прямо сказал, что больше у него ничего нет, и сколько бы я ни просил, он ничего не даст. Нет у него будто бы ни одного лишнего человека. Вот так. Да и Астрахань нынче под рукой царя нашего. Позволительно ли жечь улусы за измены малой части князей? Зачем грех на душу брать. К тому же крымцев Астрахань меньше всего будет волновать. Только ногайцы и астраханцы покинут Девлетку.

— И то не худо бы — это ведь два или три тумена.

— Пустое глаголишь, пустое.

— Похоже, и впрямь не туда погреб. — И вдруг стукнул себя по лбу, — Пустое, да не очень. Вспомни, князь, как корабли отца нашего государя черемиса топила, когда он рать Волгой к Казани сплавлял?

— Это совсем иной кафтан…

— Другой. Верно. Только, думаю, куда как ладно придется он тебе, князь. Изготовь на Оке речную рать, упрячь ее в затонах вблизи переправ, и добрую она тебе службу сослужит, разя басурман, когда они станут переправляться.

— А что?! Разумно. Вернемся в Москву, ударю челом государю Ивану Васильевичу.

— А по мне, так не стоит этого делать. Вятичи в Окскую рать расписаны? Расписаны. Из них и собери речников добрых. Они и лодьи помогут строить, чтоб ловкими были для стрельбы из рушниц и самострелов. За Серпуховом их поставить, у Калуги где-нибудь. Вниз скатываться сподручней будет, когда татары начнут переправляться.

— Спасибо, умница ты мой. Теперь же, в Коломне, мастеров подберем, обмозгуем, какие лодьи сподручней делать и — с Богом!

— В Рязань пошли воеводу, чтоб и там мастеров нашел. Меня же пусти в Каширу, Серпухов и Калугу, пока ты здесь побудешь да в царственный град вернешься, я строить лодьи начну. Как все налажу, так поспешу к тебе.

— Согласен. Так и поступим.

В Коломне перво-наперво они, взяв с собой воеводу, направились к мастервым, которые делали лодки, лодьи и дощаники. Но совет держали не со всеми — зачем трезвон в столь великом деле. Артельных голов позвали да пожилых надежных мастеров. Объяснять долго им не пришлось, они все поняли и тут же принялись обсуждать, какие изменения внести при постройке боевых кораблей.

— Бортовой пояс если высоко задрать, устойчивость потеряется. Чуть что не так — вверх дном.

— На аршин-то [230] можно поднять, стрельницы прорезав. А чтоб укрыть стрельцов, аршина на полтора уступить палубу у борта. Шириной ступень тоже аршина полтора.

— Пояс сам, да и борт ниже на аршин, а то и полтора — воловьей кожей оббить. Для надежности от стрел басурманских.

— А если навесом станут пускать стрелы?

— Заборолы сладить. Как на крепостных стенах. Шкуру поверху можно вдвое пустить.

— Эка вдвое. На излете имеет ли стрела силу большую? В один ряд — куда с добром хватит.

Слушал князь Михаил Воротынский мастеров, и душа его радовалась. Вот они — костяк крупной артели, которую действительно лучше собрать в Калуге. Многоручно если, то быстро все сделают, только подвози нужный им лес. Когда же князь заговорил о том, где лучше строить лодьи и дощаники, мастера, поразмыслив, предложили иное.

— Всяк у себя пусть остается. Не кучьте. Возьми, к примеру, нас: все под рукой, все привычно. Даже лесу, почитай, на целую лодью наберется. А пока суд да дело, новый лес — тут как тут.

— А ежели есть сомнение, будто вверх по воде гнать до Калуги не сподручно, — поддержал голову седокудрый мастер, — я тебе, князь, так скажу: с пользой то дело пойдет. К команде приглядеться, узнать, какова лодья в плавании, реку с ратным углядом осмотреть.

Что ж, вполне приемлемо. Действительно, можно кроме Коломны строить лодьи и дощаники в Кашире, в Серпухове, в той же Калуге. По паре штук, а то и по три поставят на воду, куда с добром. Пресечь татарам переправы не пресекут, но потопить не одну сотню сарацинов потопят. Но главное, пушки и припасы зельные на дно пускать. Крепкий тут урон можно сотворить ворогам.

А если еще триболы на версту перед переправами разбросать, тогда и коней знатно Девлет-Гирей потеряет.

Ударили по рукам с мастерами на три лодьи и на один дощаник, чтоб готовы были к Пасхе. Воевода дал слово, что с лесом, а если нужда выйдет, то и с подмастерьями, никакой задержки не станет, и Логинов тут же, не мешкая, выехал в другие приокские города.

— Недели через три жди, князь. Поспрошаю к тому же у местных воевод, что они предложат, как татар встречать…

— Спрашивать — спрашивай, но о речном отряде не раззванивай. Не забывай, сколько в прошлом году переметнулось к Девлетке, когда он к Оке подошел.

— Как такое забыть.

Несколько дней с воеводой Коломны-крепости обговаривал Воротынский все вопросы, самолично вникая в каждую мелочь, связанную с ранним приемом рати, исподволь выпытывал и мнение воеводы, как лучше распорядиться полками, встречая крымцев. И хотя ничего интересного от воеводы не услышал, от тех бесед польза все же была, под их влиянием у самого князя все отчетливей стал вырисовываться замысел, хотя и очень рискованный, но суливший в итоге победу. Пока были только задумки, не обросшие конкретными деталями, но и это бодрило князя.

«Бить вдогон! Только так. Иначе — поражение!»

Поделиться своими мыслями, довериться полностью князь Воротынский позволил себе только с четверыми — дьяком Логиновым и своими боярами, послушать их, не возразят ли, и если нет, то сообща обмозговать несколько возможных вариантов. Остальным же воеводам, даже первым всех пяти полков, счел возможным указывать только то, что их касается, не знакомя с общим замыслом до самого последнего дня, а может быть, до самого боя.

В общем, когда собрал Михаил Воротынский своих бояр и Логинова, вернувшегося с удачной, как тот доложил, поездки, князь уже вполне уверился в правильности своего замысла и готов был отстаивать его выгодность, оттого и начал твердо: