Молчи, терпи
Шрифт:
– И много ли изменилось? – спросила девушка.
– Я теперь женат, – с насмешкой произнес Джек. – Сколько раз я должен сказать тебе, что все кончено?
Взгляд ее изменился. Зачем спрашивать такое? Катерина не хотела признавать конец, и сколько бы раз Джек не озвучил ей свое желание – ничего не будет решено. Королева скривила губы, когда пыталась повторить свою очаровательную улыбку. Мышцы лица не слушались, девушка пыталась выглядеть спокойной, незаинтересованной или заскучавшей, но мимические морщинки на ее красивом лице давали Джеку понять, что она необычайно взволнована.
– Я тоже была тогда замужем, если ты забыл, – напомнила Катерина. – Да и потом… Кто тебя осудит, Джек?
Юноша знал, что не стоило даже начинать с этого.
У Катерины найдется тысяча ответов, она обязательно выдумает пару-тройку причин поддерживать порочную связь… Месть брату, которого Джек всей душой ненавидел, лекарство от бесконечной скуки, укрепление союзов меж странами. Да чему только это не поможет. Жаль, что брак не укрепит.
– Мы оба знаем, что она – не то, что тебе нужно, Джек, – продолжала девушка. – Я хорошо изучила твой вкус…
Как? Юноша не перебивал, только слушал, чувствуя, как злость вскипает в нем с новой и новой силой. Пусть говорит, пусть продолжает… Только Джек уже знал, что не услышит ничего нового. Да он и не хотел ничего слышать. Но красные щеки Катерины, ее озлобленный вид, потерянный взгляд… Все это так забавно.
– Изучила мой вкус, – насмешливо повторил он.
– Да, Джек, это же так просто… Я знаю, что ты любишь ярких, пылких девушек, что ты любишь запретное, необычное…
Странно, но Катерина права.
Впрочем, стоит ли этому удивляться? Кому не нравятся пылкие особы, помогающие согреться в скучной и холодной ночи? Джек нервно повел плечами, подходя к Катерине. Порыв ветра растормошил его вечно непослушные волосы, и придал будущему королю совершенно ребяческий вид. Юноша на секунду отвернулся, словно вспомнив о чем-то важном. На самом же деле он тихо, но крайне неприлично выругался на незнакомом Катерине языке.
– А теперь посмотри на свою жену, – рука Катерины дернулась, она опустила ладонь, словно указывая на Эльзу, которой, к ее сожалению, не было поблизости. – Она – словно бесцветная краска, бесполезное платье для старой вдовы…
О, какой опасный ход приняла она в отчаянии… Катерина замерла, поняв, что сказала лишнего, но не извинилась, не прикусила острого языка. Девушка на секунду сомкнула губы, вслушиваясь в звенящую тишину чужого ей сада. Птицы замолкли, даже ветер, казалось, больше не колышет бесконечно высоких трав. Молодая королева на секунду отвернулась, и ответ Джека не заставил себя ждать.
– Не испытывай мою волю, – шепнул он.
Девушка осторожно облокотилась на перила. Лучше бы он крикнул на нее, лучше бы побольнее задел, чтобы заставить замолчать, не упростить ей задачу… Катерина поняла, что Джек тратит последние силы на то, чтобы сдержаться от громкого окрика. Тандо с такого солидного расстояния почти не расслышал любимого дядю, прячась в кустах, но выражение его обычно смеющегося лика ребенку не понравилось. Он понял, что хочет уйти как можно дальше, но теперь уже не может.
– Да разве я не права?
– Ты не знаешь ни ее, ни меня, Катерина.
– Знаю! – выкрикнула она, не сдержавшись. – Я долго тебя знаю! Лучше, чем она, чем кто бы то ни был, Джек!
О, юноша хорошо знал это состояние своей бывшей любовницы. Девушка свирепо глянула на маленькую красную птичку, сидевшую недалеко от нее. Алое перо выпало из стройного ряда ему подобных, приземлилось на мощеную гравием дорожку. И только тогда ребенок решил пройти за ним, вынырнуть из тени.
К добру или нет… Но никто не заметил маленького принца, удалявшегося от беседки. Тандо подобрал находку и тихо ушел во дворец, так и не дослушав ссору двух любимых им родственников. Он не очень-то любил находиться рядом с матерью в такие напряженные моменты, и предпочитал коротать время в более спокойных местах, занимаясь любимым досугом.
– Если я спал с тобой, это не значит… Не значит, что ты знаешь меня. Это даже не значит, что я любил тебя, Катерина.
Боль отразилась на ее красивом лице.
Удивительно, но у Катерины Фрост было сердце, которое можно разбить на тысячу ледяных частей. Джек громко цокнул языком, смачивая пересохшие от ветра губы. Он посмотрел вдаль, заметив там освещенную солнцем гору, отблеск снега, отражавшего яркий дневной свет. Холодок снова пробежал по спине темноволосой королевы. Как же это… Гнусно.
– Но ты же…
– Не важно, что я говорил, – ответил Джек. – Господи, Катерина, ты же понимаешь, что я даже не говорил ничего серьезного, ничего более-менее правдивого. Я развлекался. Между нами не было…
– Я родила от тебя сына!
Ее голос пронесся над головой Джека, и тот сморщился от неприязни. Она словно оскорбила Джека. Крик Катерины был до жути неприятным, полным боли и раздражения… Девушка осторожно глянула на Джека, надеясь вызвать жалость. Но юноша только стыдливо отвел глаза. Что он может ответить? Неужели Катерина считала, что Джек так и не догадался, столько лет проведя рядом с ребенком, внутренне похожим на него как две капли воды.