Мокруха
Шрифт:
На ночном столике стояла бутылка с полувыдохшимся «модело-эспесьяль». Фелисия не хотела напиваться, а пиво открыла только от скуки. Сколько можно ждать? Ее мысли блуждали между комедийной постановкой по телику и ее собственным комическим положением. Ей не нравилось торчать в этом мотеле. Не нравилось, что она здесь против своей воли. Будто шлюха какая-то. Но Эстеван когда-то выручил ее, и теперь настало время вернуть долг. Вообще-то Фелисия такими делами не занимается, но на этот раз просто некуда деваться.
Впрочем, имелись и другие причины.
Ее позабавил и заинтриговал рассказ Амадо о гринго, который влюбился в татуировку. Кроме того, ей не часто доводилось заниматься любовью с белыми американцами, поэтому, получив заверения, что он не урод и не извращенец, а только помешан на компьютере, согласилась. Свою роль сыграло и любопытство. В Лос-Анджелесе нелегко приобрести новых знакомых.
Немаловажно и то, что Фелисия обожала секс. Она им наслаждалась. Это было ее любимое занятие на досуге – интереснее похода в кино, отдых лучше, чем на пляже, веселее дискотеки. В общем, будь ее выбор, Фелисия скорее бы трахалась, чем делала что-то еще.
Не то, чтобы она какая-то ненасытная сексуальная маньячка, вроде тех, что показывают в телевизионных ток-шоу. Ей не требовалось, чтобы ее непрерывно сношали. Просто нравилось заниматься сексом, нравилось иметь разных партнеров, и называйте это, как хотите!
В дверь негромко постучали. Фелисия встала, чуть пощипала соски, чтобы набухли, и открыла.
Амадо вошел первым и чмокнул ее в щеку. Потом отступил назад и восхищенно оглядел ее с ног до головы.
– Карамело мио!
– Я тебе нравлюсь?
– Mуй кальенте!
– Грасиас!
В Амадо произошла перемена, но Фелисия не могла сообразить, какая именно.
– Ты выглядишь великолепно, Амадо!
Амадо оскалился в ухмылке.
– Неужели?
– Ты что, постригся?
– Нет.
– Похудел?
Амадо повернулся к ней тем боком, где не было руки.
– Чингадо! Что случилось?
Амадо равнодушно пожал плечами:
– Ун-аксиденте.
– С тобой все о'кей?
– Си, тодо бьен!
Фелисия замолчала, не зная, что еще сказать. Даже потеряв руку, Амадо вел себя, как ни в чем не бывало.
– Познакомить тебя с Роберто?
– Кларо ке си!
Амадо вышел за дверь и вернулся вместе с молодым и явно робеющим гринго.
– Вот, Фелисия, познакомься с Роберто!
Фелисия улыбнулась.
– Ола, Роберто!
– Привет.
Фелисия не смогла удержаться и хихикнула, глядя на англо, дрожащего в ее присутствии.
– Расслабься, Роберто! Нам с тобой будет очень весело!
Боб кивнул:
– О'кей.
Амадо похлопал его по плечу.
– Увидимся утром!
Он подмигнул Фелисии и вышел из комнаты. Фелисия заперла за ним дверь и повернулась к Бобу.
– Я тебе нравлюсь?
Она видела, как Боб уставился на нее с восторгом, с каким жители Сальвадора взирают на скульптуру Святой Девы Гваделупской. Фелисия прошлась взад-вперед, чтобы он рассмотрел получше, покружилась перед ним, наполняя каждое движение своего тела неподдельной чувственностью. Дразня его. Возбуждая его и чувствуя, как под его жадным взглядом возбуждается и сама. Под прозрачным красным покровом заманчиво колышутся ее груди. Бедра, ягодицы, треугольник волос на лобке призывно открыты взору Боба, Фелисия ощущала собственное тело – гибкое и сильное, и в то же время налитое, как спелый, сочный плод. Ее кожа распалялась, кровь закипала. Ее плоть созрела для того, чтобы ей насладились.
Фелисия не отводила глаз от Боба, а он от нее. У него тряслись губы, побелели костяшки сжатых в кулаки пальцев.
И тут произошло то, чего она никак не ожидала. В глазах гринго появилось выражение, какого ей не доводилось видеть никогда в жизни.
Боб упал на колени и зарыдал. Фелисия испуганно остановилась. Ей хотелось узнать, что с ним такое, но подходить близко боялась.
– Роберто, тебе плохо?
– Нет… Все хорошо. Все просто замечательно!
Слезы струились по его лицу, а Боб продолжал стоять на коленях и смотреть на нее все с тем же выражением восторженной благодарности. Он пришел в экстаз.
Фелисия ощутила в его поведении покорность. Она не понимала, чем это вызвано, но, во всяком случае, стало очевидно, что Боб ей не опасен. Не причинит боли и не обидит. Она подошла к нему и погладила по волосам. Потом заговорила с ним ласковым голосом.
– Почему ты плачешь?
Боб проглотил слезы и посмотрел на нее снизу вверх.
– Потому что ты существуешь на самом деле.
К удивлению Фелисии, ее душу и тело словно окатила теплая волна. Она тоже опустилась перед ним на колени и обняла обеими руками. Боб крепко прижал ее к себе. Фелисия ощутила у себя на шее его горячее, частое дыхание. Они надолго замерли в сладостном упоении.
За рулем сидел Норберто. Они еще не свернули с автострады, когда Мартин заговорил с ним о своем плане. Он излагал его, как бы между прочим, даже шутя. Норберто слушал внимательно, вдумчиво следя за логической цепочкой рассуждений Мартина.
План был простой. Убить Роберто и таким образом убрать потенциальную опасность, поскольку человек он чужой и быстро расколется на допросе. Вернуть полиции руку Амадо. Пусть они арестуют Амадо, как убийцу, а затем предъявят Эстевану обвинение в противозаконном получении доходов. Когда оба окажутся в тюрьме, Мартин и Норберто смогут занять место Эстевана, как бы спасая его бизнес, и заработают себе миллионы.
Норберто сразу понял, что план хорош. Ох, и башковитый этот Мартин! Все рассчитал и разложил по полочкам. Норберто особенно понравилось, что ему даже руки марать не придется, всю грязную работу за него проделают копы. А он, вроде бы, и сам пострадал из-за тупости Эстевана и Амадо. Да, план хорош, ничего не скажешь. Очень хорош!
Вот только убивать Роберто ему не хотелось. Прикольный чувак! Однако Норберто не настолько сентиментален, чтобы позволить личным симпатиям встать у него на пути к миллионам. Ему случалось закапывать клиентов и почти задаром.