Чтение онлайн

Опять взяла его руку в свою, пожала и тихо сказала:

— Спасибо!

— За что… вы… благодарите?

— За каждый день.

Приоткрыла дверцу, приготовилась выйти, но задержалась. Поколебалась? Решительно толкнула дверцу и вышла.

Виктор смотрел вслед и видел, как она дошла до своего автомобиля и села в него. Вот автомобиль тронулся и медленно поехал вдоль улицы. Проехал несколько кварталов, завернул за угол и скрылся.

Виктор вошел к себе в дом опустошенный: в нем не было ничего, вокруг него не было ничего и для него не было ничего. Он опустился в кресло, как опускается усталый человек. Собрать свои мысли он не мог, но не потому, что они ускользали, а потому, что потерял их и их в нем не было. Сидел и не замечал, что сидит, как не замечал бы того, что стоит, если бы он стоял. Начали звенеть часы. Он посчитал мелодичные удары, насчитал их 7, но представления о семи часах вечера в нем не возникло. Прислушивался к боли и повторял про себя: «Точка… конец! Точка… конец!» Но он чувствовал эти слова только как боль, не понимая их значения.

Проходили минуты. Мысли постепенно начали возникать и собираться. Сначала неясные, а потом более уточненные и четкие. Он сказал себе целую фразу — «Она ушла от меня!» — и слово «ушла» сдавило ему сердце. Посмотрел перед собою, передвинул пепельницу на столе и повторил еще раз: «Она ушла от меня…»

Потом стали приходить другие мысли. Он не звал их, они приходили сами. Вспомнил, какой была Юлия Сергеевна позавчера. Она тогда сказала ему — «Завтра!» Отчего же она ушла? Оттого, что руке Георгия Васильевича стало лучше? Как это странно! Впрочем, ничего странного нет, и она, конечно, права. Что это значит — «она права»?

Руке Георгия Васильевича стало лучше, и Юлия Сергеевна осталась бы, и «завтра» пришло бы к нему. Пришло бы к ним. Значит, виной рука Георгия Васильевича? Даже не он сам, а только его рука?

Мысли становились устойчивыми. Даже вспомнилась строчка стихов: «Кончилось счастье, которого не было!» От этой строчки стало еще больнее. «Кончилось? Разве это конец?» — подумал Виктор, не зная, почему это еще не конец. «Она просила меня ничего не говорить, и я ничего не сказал, а если бы сказал, то… И я еще скажу ей, да? Или не надо ничего говорить, а надо… Что надо? Что можно сделать? Ведь руке Георгия Васильевича стало лучше, и нельзя сделать так, чтобы ей стало хуже!» Он провел ладонью по щеке и заметил, как неприятно это сухое лицо и как на нем горит кожа. Прошел в ванную и умылся. От свежести стало легче. Он подумал, разделся, встал под душ и пустил холодную воду.

Когда он вернулся в комнату, то знал: своими мыслями он уже владеет. Ноющая боль не проходила, сердце щемило, но думал он уже свободно. Опять сел в кресло и стал соображать: конец это или не конец? можно ли что-нибудь сделать? можно ли изменить? Вероятно, надо что-нибудь сказать, но ведь вся причина в руке Георгия Васильевича. Что же можно сказать руке?

Вдруг зазвонил телефон. И от первого же звука, в первые же полсекунды вспыхнула радостная догадка: «Это она!» Он схватил трубку.

— Алло!

Женский голос ответил по-русски:

— Наконец-то вы дома! Я звоню вам уже третий раз!

Голос был знакомый, но Виктор не узнал его. Несомненно было одно: это не Юлия Сергеевна. Он в недоумении молчал, не зная, что сказать или спросить.

— Не узнаете? — продолжал голос. — Это говорит Пи-нар. Софья Андреевна Пинар!

— Я… Я… — пытался сообразить Виктор.

Он не знал, что ее фамилия — Пинар. Что ей надо от него?

— Я слушаю вас…

— Вы мне очень нужны. А может быть, наоборот: я вам нужна. Я сейчас в двух шагах от вас и хотела бы заехать к вам. Можно? Я не надолго: у меня есть еще одно дело, и я вас не задержу… Или вы заняты?

Виктор хотел ответить как-нибудь так, чтобы она не приезжала, но он не нашелся.

— Я не занят и…

— Очень хорошо! Минут через 10 я буду у вас.

Он положил трубку и, не садясь на место, остановился в недоумении. Что ей надо от него? Знакомство между ними самое далекое, они, кажется, ни разу не сказали друг другу даже двух слов кроме «здравствуйте» и «до свиданья». В чем же может быть ее дело? И, как это ни странно, непонятным ощущением он почувствовал невозможную, немыслимую связь между этим звонком Софьи Андреевны и Юлией Сергеевной. «Какие глупости!» — рассердился он за одну мысль о такой связи.

Очень скоро он услышал, как к дому подъехал автомобиль. Встал, подошел к двери и отворил ее. Софья Андреевна вошла очень свободно, как будто уже много раз бывала здесь, и, едва поздоровавшись, села в кресло.

— Вы, конечно, удивлены? — со своим коротким смешком спросила она. — Какое дело может быть у меня к вам? Но представьте себе, что дело есть и притом — важное. Не для меня важное, а для вас. Вероятнее, оно может быть важным для вас.

Она закурила, и Виктор заметил, что она держит сигарету и затягивается дымом как-то по-своему, по-особому, с каким-то неприятным шиком. Он нахмурился, не замечая, что нахмуривается.

— Вы ведь электронщик? — неожиданно спросила она.

— Да!

— Собственно говоря, я не знаю, что такое электроника, но дело не во мне. Я пришла к вам по поручению Ива… Федора Петровича! Ему нужен электронщик, и он предлагает вам работу в Квито.

— Где это?

— В Эквадоре. Кажется, в горах. У него там большое дело, какая-то урановая руда… Разве вы не знаете?

— Нет, не знаю.

— Никаких подробностей я вам сказать не могу, потому что сама ничего не знаю и в этих делах не понимаю. А поэтому вы меня и не расспрашивайте: все равно толку не добьетесь. Мне поручено передать вам предложение, и вот я передала. Федор Петрович хотел сам переговорить с вами, но не успел: его срочно вызвали, и он улетел в Квито. Когда он вернется, вы с ним увидитесь и поговорите. Он вернется, вероятно, через неделю или две. А мое дело маленькое: мне нужно только предупредить вас, чтобы вы к возвращению Федора Петровича успели подумать. От себя же скажу одно: условия там в денежном смысле очень хорошие, даже превосходные.

— Вы, конечно, понимаете, — сказал он, — что я не могу ответить вам, согласен я или не согласен. Я ведь ничего не знаю!

— Я и не требую от вас ответа. Думайте! Федор Петрович поручил мне сказать это, чтобы потом не застать вас врасплох, чтобы вы хоть немного приготовились.

Было видно, что она сказала все, что ей нужно было сказать. И Виктор ждал, что она сейчас встанет и уйдет. Но она не уходила, а свободно сидела в кресле и бесцеремонно оглядывалась.

— У вас хорошая квартирка! — похвалила она. — Вы один живете?