Могол

Мастер Боттомли взобрался на ванты каракки, чтобы как следует оглядеть морскую гладь. Несколько человек из команды, среди них и Ричард Блант, последовали его примеру. За долгие месяцы трудного плавания Ричард стал таким же профессиональным моряком, как любой член команды, потому и не прислушался к предостерегающему оклику своего кузена.

Они вглядывались в океанский простор, туда, где лучи тропического солнца выжгли голубизну почти добела. На небе не было ни облачка, и свежий бриз подгонял каракку.

— Пять кораблей! — закричал мастер Боттомли.

— Ты думаешь, это пираты? — спросил Ричард, вглядываясь в неясные очертания парусников, значительно меньших «Бонавентуры» по размеру и совсем несхожей оснастки, двигающихся пересекающимся курсом. Несмотря на слабый ветер, дау приближались довольно быстро.

— Это, должно быть, мусульмане, что, впрочем, одно и то же, — сказал Боттомли, — но мы вторглись в их пределы, и они с полным правом считают нас пиратами.

Он вздохнул, взглянув на палубу своего корабля. До последнего времени все складывалось довольно удачно. Когда ему впервые сообщили о цели, с которой зафрахтовали корабль, он испугался. Экспедиция на другой конец света, где никогда еще не был ни один английский корабль... искать пресвитера Иоанна?

Безнадежное предприятие!

Но экспедиция, была организована на деньги самого короля, а поскольку молодой король Генрих, без сомнения, являлся самым популярным из всех когда-либо сидевших на троне Англии монархов, перечить ему было небезопасно.

Итак, «Бонавентура» покинула гавань Плимута и направилась на юг, следуя маршрутами великих португальских мореплавателей да Гама и Диаса, снабженная португальскими картами и письмами к губернатору Гоа — ведь король Генрих был женат на тетке короля Испании Карла, к тому же этот молодой человек стал императором Священной Римской империи. Все христианство, кроме подлой Франции, склонилось перед этой огромной силой.

Поначалу плавание было спокойным и даже приятным. Они делали остановки лишь для пополнения запасов продовольствия и питьевой воды. На африканском берегу наблюдали странных людей, кожа которых была чернее тропической ночи, и обезьян ростом с человека. Мыс Бурь обогнули в тихую погоду. Но дальше огромные океанские волны так напугали их, что, высадившись на остров Мадагаскар, многие с облегчением вздохнули.

Потом дела пошли хуже некуда. На них напали аборигены, и это стоило жизни двум членам команды. Пришлось срочно покинуть остров. В спешке корабль посадили на мель. Освободить его не составило труда, однако корпус дал течь, неопасную, но требующую ремонта. О возвращении на Мадагаскар не могло быть и речи, и они продолжили плавание, откачивая помпой воду из трюма.

Однако, кажется, уже был виден конец пути.

Судя по португальским картам мастера Боттомли, они находились в Арабском море, неподалеку от Индии.

Дальнейшая судьба пассажиров мастера Боттомли не касалась. В его обязанности входило высадить их на берег и заняться приведением в порядок корабля для возвращения домой.

И вот то, что должно было произойти сейчас, грозило всем им смертью или рабством у мусульман. Как поступать в этой ситуации, должен был решать сэр Томас Блант, стоящий на юте.

— Они постараются захватить нас, если, конечно, смогут, — сообщил Блант, почесывая нос. В свои сорок лет он выглядел бравым мужчиной. Солдат, придворный, человек из окружения короля, он и теперь, после долгих месяцев плавания, был элегантен: одежда чистая и аккуратно заштопанная, камзол лишь слегка потерся на рукавах. Он носил на шляпе перо, и это тоже выделяло его среди других, как и шпага на перевязи. Во всем прочем он походил на остальных членов команды: широкоплечий, крепко сбитый, с загорелым обветренным лицом.

Плавание на другой конец света явилось для Томаса Бланта полной неожиданностью. Они играли в теннис с королем, когда Генрих вдруг бросил ракетку и сказал:

— Престер Иоанн. Надо найти престера Иоанна, Томас. Это заставит их задуматься.

Под «ними» подразумевались коронованные особы Европы, среди которых Генрих мнил себя лучшим, несмотря на скромные размеры своих владений. На самом деле его соперничество не шло дальше поединка с королем Франции Франциском в турнире Поля Золотого Плаща в 1520 году у стен Калаиса.

Он выиграл турнир... и нажил врага в лице гордого француза. Но человек, которого Генрих действительно хотел превзойти, был его племянник, император Карл V. Когда-то они были друзьями: Генрих, любивший свою жену Екатерину Арагонскую, тетку Карла, в то же время не мог забыть, что в результате ряда выгодных браков и успешных интриг Карл стал не только императором Священной Римской империи, но как король Испании предъявил права на новый континент, открытый Христофором Колумбом.

Как мог правитель маленького острова надеяться противостоять такому величию? Только совершив что-то из ряда вон выходящее, например отыскав сокровища и присвоив их.

Но при чем тут престер Иоанн?

Престер означало не что иное, как пресвитер, первосвященник, а имя Иоанн восходило, должно быть, непосредственно к старцу Иоанну, одному из апостолов Иисуса Христа. Легенда о том, что пресвитер Иоанн ушел в Центральную Азию и образовал там огромное христианское королевство, родилась в двенадцатом веке, когда стало ясно, что затея крестоносцев отвоевать Иерусалим и Святую Землю потерпела фиаско. Государства крестоносцев в Палестине возникли совсем недавно, а сарацины были еще очень сильны. Христианство требовало новых укрепляющих средств. И среди монахов, наделенных богатым воображением, заговорили о могучей, скрытой в глубинах Азии силе христианства, которая, если ее пробудить, сметет мусульман с лица земли и установит власть истинной веры от Атлантики до Великой Китайской стены.