Моэне

«Бойтесь своих желаний – они имеет свойство сбываться»

«Мастер и Маргарита» М. Булгаков

Жизнь моя не задалась с самого начала… Нет ну серьезно, с самого рождения все пошло наперекосяк…

Родилась я 25 лет назад и все бы ничего, но появилась на свет я с копной рыжих вьющихся волос, так при этом еще и смуглой. Папа, белокожий блондин, посмотрев на меня, сделал вполне логичный вывод, что мать, классическая славянка, меня нагуляла и бросил ее. Но мама не стала отчаиваться и от меня не отказалась. Она работа на двух работах, выбивалась из сил, но вполне успешно растила рыжеволосого чертенка (так меня называли все, кто проводил со мной наедине более получаса). Я росла довольно коммуникабельным ребенком. Мама постоянно была на работе, а я оставалась на попечении соседей и маминых подруг. Благодаря чему была всесторонне развитым ребенком, ведь баба Глаша учила меня готовить, тетя Нина с первого подъезда заставляла мыть полы по пять раз «пока не будут скрипеть от чистоты», Тетя Наташа мамина сменщица учила вязать и самой себе зашивать носки, а Константин Петрович сторож у мамы на работе учил меня считать и писать. Но в моей жизни не может быть долго все хорошо. И когда мне было пять мама заболела. Сильно. Через два месяца она умерла.

К себе меня взяла наша соседка баба Глаша. Она ухаживала за мамой, когда та болела, и в свои 62 была довольно бодрой старушкой.

Я долго переживала мамину смерть. Слышала, как за спиной шептались, что это я ее убила: «довела», «выпила все соки, неблагодарная». Самое обидное, что это говорили мои друзья и наши соседи, и даже тетя Нина, чей пол я драила целыми днями. Баба Глаша утешала меня. Когда вечером уткнувшись в подушку я тихонько выла, оплакивая маму, она гладила меня по голове и шептала какую-то ерунду, и мне становилось легче, сжимающая сердце боль утихала.

Баба Глаша, Глафира Петровна Рогова, умерла 9 июля 2009 года. Утром она просто не проснулась. «Остановка сердца» – сказали врачи. На похороны приехала много ее родни. Странно, за всю жизнь никого из них не видела. На поминках, мне сказала спасибо какая-то размалёванная тетка в синем пальто, сунула в руку пять тысяч и выставила вон.

Так, я оказалась в 19 лет одна на улице. Страшно, больно и одиноко. Но видать кто-то все-таки присматривал за мной. И когда я уже приняла решение ночевать на вокзале, зазвонил мобильник.

– Алиска! Привет! Как ты? Как дела? Узнала? – затараторили в трубку.

– Здравствуйте, не узнала, вы кто?

– Да ты что! Это же я, Катя Новикова, твоя лучшая подруга!

Тут нужно кое-что пояснить. Мы с Катей действительно были лучшими подружками с первого класса, но после девятого она переехала к отцу в другой город, и наше общение как-то само собой сошло на нет.

– Катька, это правда ты? Катя, Катюша, я так скучала… – голос у меня срывался и дрожал все сильнее и к концу фразы я разревелась, да так, что сама не могла понять, что говорю.

Уж не знаю, как, но Катя, поняла где я и приехала. Она забрала меня к себе домой и поселила на лоджии, на которой с трудом помещалась кровать и маленькая тумбочка, но я и этому была рада. Ее мама с молодым мужем отправились колесить по свету, а Катьку вызвала присматривать за квартирой, собакой и бабушкой. Да, да именно в таком порядке. Катюхина бабушка была очень старенькой и все шутила, что была знакома с Тутанхомоном. Собака – не сильно моложе бабушки, Герда была истиной дворянкой и никому свой возраст не сообщала. Но годы брали свое: бабушка ослепла и почти не вставала с постели. Мы с Катей на пару присматривали за ней: готовили, кормили, мыли, причесывали и одевали. Герду Катя полностью свалила на меня, мол та меня больше любит.

Герду похоронили, через полгода, как я поселилась в квартире Новиковых.

Катина бабушка продержалась лишь на год дольше. Отек легких случился, когда мы с Катей обе были на сессии, а бабушка Нина, как большинство пожилых людей, терпела до последнего. Кате позвонил врач скорой помощи – бабушку в тяжелом состоянии увезли в больницу. Утром она умерла.

Катина мама прервала свое путешествие и срочно вернулась домой, но на похороны все равно опоздала. Так что и погребение, и прощание, и поминки легли на наши с Катей плечи. Это тяжело. Мы не хороним людей каждый день и всех тонкостей не знаем. Но это же не просто похороны какого-то незнакомца, это бабушка с которой мы жили полтора года, ухаживали за ней. И вранье все, что когда кто-то долго болеет, ты можешь морально подготовиться к его смерти. Подготовиться нельзя, можно наглотаться успокоительного. Но беда в том, что рано или поздно ты перестаешь пить таблетки и все те чувства, которые притупляло лекарство обрушиваются на тебя с новой силой. И оказывается боль никуда не ушла, вот она тут: ноет занозой в сердце, мешает дышать, заставляет плакать во сне.

Все переживали горе по-своему. Я начинала реветь, если оставалась одна. Но не столько оплакивала бабушку Нину, сколько жалела себя. Стыдно признаться, но я винила во всем себя. Я свято верила, что это мой злой рок сгубил бабушку Нину.

Катя погрузилась в учебу, а потом и в работу. Она тоже винила себя.

Только Катина мама, казалось не переживала из-за случившегося и тоже винила во всем дочь.

Однажды вечером, когда Вероника Владимировна, в очередной раз отчитывала дочь, за то, что та где-то шляется и ей совсем не помогает, хотя прекрасно знала, что Катя сразу после института бежит на работу. Я не выдержала. Я высказала все, что думаю о таких, как Катина мама.

Закончилось все просто ужасно. Мать первый раз в жизни ударила Катю, а меня опять выставили за дверь. Ночевала я у своего молодого человека Миши.

Утром звонила Катя, звала вернуться, извинялась за мать. Но я отказалась, забрала вещи и съехала в общагу, мне как сироте полагалось льготное место. Оказалось, мое льготное место в пыльной кладовой без окон. Всю ширину этого чудо-помещения занимала панцирная полуторная кровать и полосатый матрас с какими-то желтыми пятнами. Вещи мне пришлось хранить под кроватью, тут и пригодились уроки соседки тети Нины по мытью полов.

Несмотря на все трудности, институт я закончила лишь с пятью четвертками. И вот сейчас мне 25 лет, я снимаю малосемейку на окраине города, работаю секретарем и вижусь с Катей на выходных.

С Мишей мы давно расстались, сейчас у меня новый парень Антон, Тоша. С Тошей мы познакомились на работе, он мой начальник. Ой, вот не надо закатывать глаза. У нас с Тошей особый случай, мы вместе уже год, и он глаз от меня не отводит, да и другим глазеть не дает.

Сегодня у нас как раз годовщина первого свидания. И я готовлю ему сюрприз. Отпросилась с обеда типа к зубному, а сама записалась в салон красоты. К сожалению, с моими волосами без профессионала не справиться, ну а раз я все равно буду там, то почему бы не сделать массаж, депиляцию, маникюр, педикюр и так по мелочи. Конечно, влетит в копеечку, но красота и восторг в глазах любимого мужчины того стоят.

Из салона я вышла в полном восторге. Синее струящееся платье до колен с эффектом «деграде» мне очень шло и подчеркивало все достоинства фигуры. Волосы мне чуть подстригли и уложили в высокую прическу, в стиле «аля-натурель». Со стороны кажется, что я небрежно заколола волосы парой шпилек, хотя на самом деле стилист трудилась над этим чудом целый час. Маникюр и педикюр сделали под платье. Легкий макияж завершил образ этакой феи, случайно оказавшейся в большом городе.

Сил дотерпеть до вечера не было, и вызвав такси, я отправилась на работу. Влетев в офис, я не обращая внимания на коллег поспешила к любимому. Зря. Когда не став стучать, какие у Тоши могут быть от меня секреты, вошла к нему в кабинет, обнаружила стоящую перед Антоном на коленях растрепанную Светку из бухгалтерии, чем она была занята думаю нетрудно догадаться.