Чтение онлайн

Среди рыцарей в этот день были граф Линмутский, граф Брок-Кэрнский и граф Альсестерский. Поначалу Виллоу совсем не нравилось, что ее муж будет участвовать в турнире. «Джеймс, — убеждала она его, — ты уже давно не мальчик!» Но сейчас она была очень горда, ибо он нес ее цвета — темно-синий и серебряный шелка. Он должен был ехать с лордом Саутвудом, а Алекс попал в пару с сэром Уолтером Рэлеем.

Турнир начался, и рыцари по двое выехали навстречу друг другу, стуча копьями по щитам. Постепенно из двух или даже более сотен мужчин, принявших участие в состязании, большинство выбыло. Осталось только четверо. Граф Эссекский выехал с графом Оксфордским против графа Брок-Кэрнского и сэра Уолтера Рэлея. Эссекс нес на копье особый знак благосклонности Елизаветы Тюдор — ярко-зеленые и белые ленты, развевавшиеся на ветру. Он выглядел предельно уверенным в себе, не сомневаясь в победе.

Алекс украсил себя цветами Велвет — серебряными и алыми лентами. Он тоже был уверен в победе, ибо ехал сражаться за честь Шотландии. Он не особенно любил Роберта Деверекса, все еще подозревая его в том, что он проявлял к Велвет больше чем братский интерес. Эссекс и Рэлей, хоть и были вместе в битве с Армадой, теперь опять поссорились, и камнем раздора была королева. Алекс про себя решил, что Рэлей — лучший партнер по турниру.

Эдвард де Вере, граф Оксфордский, взглянул на своих противников и сказал Эссексу:

— Этот дикий скотт хорошо бьется, да и Рэлей тоже. Победа будет нелегкой, Роберт. Эссекс посмотрел на арену.

— Странно, — протянул он. — Я думаю, что мы легко победим. Только везение и искусство Рэлея помогли этому шотландскому дикарю пробиться так далеко. Это будет легкая прогулка. Мое слово!

Несколькими минутами позже на красивом лице графа Эссекского отразилось искреннее удивление и потрясение, когда он обнаружил, что его копье сломано, а цвета королевы грубо сброшены на землю. Копье Оксфорда также понесло значительные потери в результате искусства Рэлея. Граф Брок-Кэрнский и сэр Уолтер Рэлей были объявлены победителями сегодняшнего рыцарского турнира. Им надлежало передать свои щиты, украшенные их гербами и девизами, в галерею щитов, расположенную на берегу Темзы.

Алекс и сэр Уолтер преклонили колени перед королевой, чтобы получить положенные победителям призы, которыми на этот раз оказались изумруды, по одному на каждого джентльмена.

— Вы можете встать, мои храбрые кавалеры. Это был хороший бой. Очень хороший!

— В вашу честь, мадам, — ответил Рэлей, и Елизавета улыбнулась.

— Бочонок мальвазии оценен высоко, Уолтер, — сказала она. — Но вы, лорд Гордон! Что за чудесный подарок вы мне преподнесли! Какой породы эти собаки, которых привел мне ваш плут-слуга? Никогда не видела ничего похожего.

— Эту породу я вывел сам, мадам. Отличные охотничьи сеттеры. Я подарил вам пару, кобеля и суку, на случай, если вам захочется разводить их самой. Они прекрасны на тяжелом грунте и хорошо находят и подают дичь, особенно вальдшнепов и куропаток.

— Мне понравился их окрас, черный с желтовато-коричневым, — сказала королева. — Если они хорошо покажут себя на охоте, надеюсь, вы пришлете мне еще пару. Помните, за вами должок, ведь вы украли мою крестницу и скомпрометировали ее. — Она лукаво взглянула на него.

— Они ваши, мадам, и Велвет стоит этой цены, — был быстрый ответ.

— Хм! — фыркнула королева. — Не знаю, что скажу лорду и леди де Мариско, когда они вернутся домой весной. Я оказалась несостоятельной в своих обязанностях как крестная мать, и все благодаря вашей нетерпеливости, милорд!

— Я возьму на себя всю ответственность, мадам, а вы вовсе не должны испытывать чувство вины, ибо разве же вы в конце концов не послали за нами? Вы полностью выполнили свои обязанности, как мне кажется.

— Но я была не очень расторопна, не так ли, милорд?

— Мадам, примите мои извинения, — честно сказал Алекс. — Я признаю, что позволил своим чувствам возобладать над здравым смыслом и таким образом поставил ваше величество в двусмысленное положение. Прошу за это вашего прощения, но я люблю Велвет так сильно, что не мог ждать. — Он беспомощно пожал плечами.

— Черт меня побери, вы честный человек, Александр Гордон! Вы говорили со мной открыто, чего не многие могут позволить себе, они боятся меня. Вы мне нравитесь! Вы получаете мое прощение, но должны дать слово, что после завтрашней церемонии с архиепископом вы останетесь в Англии до тех пор, пока не вернутся родители моей крестницы. Я знаю, вы мечтаете вернуться домой, но я должна настоять на этом. Скай О'Малли умеет постоять за своих, да что там — она становится просто рассвирепевшей львицей, когда дело касается ее детей. Последний раз, когда я столкнулась с ней, она жестоко уколола меня. Ее жало слишком остро, чтобы я могла это сносить в моем возрасте. Алекс рассмеялся.

— Странно, — сказал он. — Я видел свою тещу только один раз, во время моей помолвки с Велвет. Я запомнил ее как красивую женщину и прекрасную хозяйку. И однако, я слышал не раз, что она неустрашимый воин со свирепым нравом. Но вот вам мое слово, мадам. Ни я, ни Велвет не покинем Англию, пока весной должным образом не воссоединимся с ее родителями.

На следующий день, восемнадцатого ноября 1588 года, Велвет и Алекс были обвенчаны еще один, последний, раз в той же часовне в Гринвиче, где Скай венчалась с Джеффри Саутвудом. Когда во время турнира в Уайтхолле королева случайно узнала, что на невесте будет то же платье, которое было на Скай, когда она выходила замуж за «ангельского графа» Саутвуда, ничто не могло заставить ее провести брачную церемонию в каком-то другом месте. Это потребовало быстрого переезда всего двора вниз по реке, в Гринвич, самую любимую из всех королевских резиденций. Здесь-то в половине пятого пополудни Велвет и Алекс предстали перед Джоном Уайтклифом, архиепископом Кентерберийским, и были обвенчаны по закону и совести в четвертый и последний раз.

После этого состоялось очередное свадебное пиршество, на этот раз с чудесным свадебным пирогом с сахарными фигурками жениха и невесты в центре. А поздним вечером начался карнавал, в котором принял участие весь двор, а также Кристофер Марло со своей актерской труппой.

Во время карнавала Марло улучил минутку и поговорил наедине с Велвет. Та враждебно смотрела на него, а Кристофер вдруг зло рассмеялся:

— Скажите мне, моя прелесть, сохранили ли вы свои идеалы любви или же пошли за него замуж по принуждению? Могу предложить вам чуточку удовольствия прямо сейчас! — Он ухмыльнулся.

— Я люблю своего мужа, вы, самонадеянный фигляр! — одернула она его. — А теперь дайте мне пройти, или, клянусь, я спущу на вас собак!

Марло буйно расхохотался:

— А вы горячая штучка! Мне жаль, что вы отвергаете мое предложение, дорогуша. Уверен, что оба из нас только выиграли бы от этого маленького приключения, — но тем не менее отступил в сторону, пропуская ее.

Велвет и Алекс теперь вынуждены были состоять при дворе, который зимой, к счастью, не выезжал дальше Гринвича и окрестностей Лондона. Робин отдал своей сестре и ее мужу дом их матери на Стрэнде. Он знал, что Гринвуд должен был стать частью приданого Велвет. Он был бы счастлив, если бы новобрачные жили в Линмут-Хаусе с ним и Эйнджел, но понимал, что им тоже требуется уединение. Кроме того, он и его жена, как ему казалось, гораздо лучше уживались друг с другом. Малейшего пустяка было достаточно, чтобы между Велвет и ее мужем вспыхивала ссора. Робин же, подобно своему дяде, лорду Блиссу, больше всего любил собственное спокойствие.