Чтение онлайн

Однажды я ее навестила. Меня провели к ней в палату. Она подписала записанный с моего диктофона разговор, произошедший между нами в день трагедии. Я хотела поговорить с ней. До этого к Тулии приходили люди из различных социальных служб, пытались задавать вопросы. Я думала, со мной ей будет легче разговаривать. Но она молчала.

Конечно, я очень хотела ее видеть. Меня мучили воспоминания о том, как она смотрела на меня, прежде чем выпала из окна, как мы смеялись за кружкой пива в баре, как она боролась, надеясь убежать… Я пыталась понять, какие чувства к ней испытываю, как к ней отношусь… Я все время думала об этом.

Пройдя по длинному коридору, я зашла в маленькую палату с замком на двери. Тулия содержалась под стражей, как заключенная. Я попросила медсестру оставить нас вдвоем. Девушка лежала на узкой металлической кровати в похожей на пенал комнатке, на подоконнике стоял горшок с бледно-розовыми розами, в углу — телевизор, на тумбочке — сборник стихотворений Эдит Седергран, свеча. Палата, похожая на камеру. Тулия, несмотря на высокий рост, казалась очень маленькой, почти бесплотной. Когда я вошла, она даже не повернула головы, неотрывно глядя на недвижно лежавшие на одеяле руки. Я вдруг подумала, что, наверное, они у нее и сейчас очень мерзнут. Мне хотелось прикоснуться к ним, согреть. Но я не осмелилась.

Я заговорила, пытаясь привлечь ее внимание.

— Привет, Тулия. Это Мария. У меня к тебе несколько вопросов.

Тулия даже не подняла глаз. Я сделала еще несколько попыток. Разговаривала я как полицейский, хотя мне очень хотелось просто быть собой, поговорить с ней по-дружески, как раньше. Через пять минут я позвала медсестру.

— С вами она тоже не хочет разговаривать, — констатировала та.

Да, меня она тоже не хотела видеть, воспринимала просто как полицейского, забыв о том, что когда-то мы были друзьями.

На следующий день я позвонила ведущему ее психиатру. Он выдал мне кучу медицинских терминов, из которых я поняла только то, что Тулия поправится, только если сама захочет. А он очень в этом сомневался. И в самом деле, зачем ей стремиться выздороветь, если она сразу же надолго попадет за решетку?

За последнее время сотрудники отдела по борьбе с оборотом наркотиков совершили ряд успешных рейдов. На основании полученной от задержанных информации стало ясно, что слухи о деятельности русской мафии сильно преувеличены. Значительная часть наркодилеров оказались все же местными ребятами. И на их фоне Юкка был довольно мелкой рыбешкой, а Тулия — просто маленьким винтиком в большой игре. Следы Маттинена затерялись в Лондоне. Видимо, он заранее сделал себе поддельный паспорт, а при приближении опасности бесследно исчез. Наверное, Юкка поступил бы так же. А если бы ему удалось сбежать, никто бы не стал задерживать Тулию. И мы с ней сейчас сидели бы в каком-нибудь уютном баре или брели бы вместе сквозь туман.

Пару недель назад я случайно столкнулась на улице с Мирьей. И хотя ей явно не хотелось со мной общаться, она проводила меня до трамвайной остановки и нехотя поделилась последними новостями.

Она рассказала, что хор не стал выдвигать против Юри никаких обвинений. Главное, он должен вернуть деньги. Сама Мирья решила отправиться после Рождества в Лондон и закончить там дипломную работу. У Тимо и Сиркку недавно состоялась помолвка, Пия отправилась в Сан-Франциско к Петеру. Жизнь шла обычным путем. Только про Антти Мирья ничего не рассказала. А сама я не стала спрашивать.

Несмотря на то что я совершила много ошибок при задержании Тулии, начальство предложило мне перейти в отдел на постоянную работу. Но я отказалась. Мне оставалось отработать еще пару недель. В последнее время произошел ряд нападений на водителей такси, весь отдел, и я в том числе, был занят поиском налетчиков. Каждую неделю случалось несколько изнасилований, и, даже если я не дежурила, расследование поручали мне. В свободное время я ходила в спортзал и готовилась к экзамену по уголовному праву. Я хотела в этом году сдать выпускные экзамены в университете и планировала подать прошение о работе в Верховном суде. Дальше я пока свою жизнь не планировала.

Суд над Паси Архела состоялся на прошлой неделе. За изнасилование он получил три года тюрьмы. Марианна блестяще выступила в суде. Я чуть не плакала, слушая, с каким чувством собственного достоинства дает показания эта девушка. Мы встречались с ней пару раз до процесса, впоследствии она посещала занятия курсов «Жертвы насилия». Она сумела вернуться к своей обычной жизни, встречается с друзьями, перешла на последний курс училища. К счастью, она ничем не заразилась и не забеременела, так что сейчас почти полностью восстановилась и оправилась от случившегося. Она даже рассказала мне, что перестала бояться темных улиц и незнакомых мужчин.

Я с удовольствием шагала под дождем по набережной. Кто-то пробегал мимо, стремясь скорее спрятаться от дождя, кто-то шел под зонтиком, весело болтая и смеясь, но все же мне показалось, что основная масса людей воспринимала плохую погоду как личное оскорбление. Я шла, завернувшись от всего мира в огромный дождевик. Я не обижалась на дождь, мне было сухо и тепло в большом уютном плаще и резиновых сапогах.

На набережной в районе парка Кайвопуйсто туман стал таким плотным, что было не видно ближайшего острова. Море вздыхало, как большое неизвестное животное, и казалось чем-то огромным, серым, незнакомым. Туман искажал звуки, делал их неузнаваемыми. Мне казалось, что я бреду по чужой стране, языка которой не знаю. Со стороны моря послышался звук колес, будто оттуда в мою сторону везли детскую коляску. Но этого не может быть. Через некоторое время я все-таки увидела коляску, но с другой стороны. Наверное, так странно шуршали волны, набегая на берег. А может, это было что-то другое. Не важно…

Я раскрыла преступление, узнала, кто преступник, выяснила мотив. Мне открылось многое из жизни других людей. И все же я отдавала себе отчет, что, по сути, не знаю ничего. Следовало научиться принимать события, не понимая, ради чего они происходят, и смириться с тем, что многое так и останется для меня тайной. Я сделала кое-какие выводы относительно собственной жизни, но понимала, что и они не будут окончательными, что спустя какое-то время мне снова захочется все изменить…

Я спустилась на берег, где, помнилось, была пристань, и отправилась вперед вдоль причала. Вскоре береговая линия растворилась в тумане, окружающий меня мир пропал. Я видела только мокрые носки резиновых сапог, чувствовала прилипшие ко лбу влажные кудри. Меня охватило странное чувство одиночества и покоя.

Послышались шаги. Через мгновение в тумане показалась высокая фигура в плаще. Резиновые сапоги, орлиный нос из-под капюшона. Антти.

Я не видела его со дня похорон Юкки. Через пару дней после задержания Тулии на моем автоответчике появилось сообщение: «Я ушел в поход. Извините за доставленное беспокойство. Антти». После этого у меня больше не было причин искать его.

Я не стала возвращать родителям Юкки вместе с вещами их сына письмо Антти. Оно так и лежало в ящике моего рабочего стола, и я не знала, что с ним делать. Наверное, его следовало уничтожить и забыть, что я когда-то его читала.