Чтение онлайн

— По стаканчику!

— Я рассказывал ей о своей книге. Не знаю, что-то в фильме напомнило мне о Джиме Сальтере, и мы зашли ко мне, чтобы я дал ей книжку.

— Вот оно что. Сальтер. Замечательно. «Спорт и забавы», может быть?

— Ну, да, — пожал он плечами.

— Ушам своим не верю!

— Я не пытаюсь оправдаться. Думаю, я знал… я думаю, что немного влюбился.

— И что произошло?

— Мы поцеловались. Один раз. И все.

— Поцеловались? — задрожал Коннор. Ему захотелось представить, как все было, чтобы мучительно пережить каждую деталь. — Кто начал первый?

— Не знаю, просто так получилось.

— Что получилось?

— Ну, какое-то время мы говорили о «Спорте и забавах», а потом, потом… мы поцеловались. Минуту. То есть мы остановились до… ну ты понимаешь.

— Нет, не понимаю, меня там не было. Она разделась? Ты мял ее груди? Совал палец ей между ног?

Джереми зашикал на друга, потому что бармен стал с видом полицейского приглядываться к парочке.

— Ничего не произошло. Мы остановились, понимаешь?

— Кто остановился?

— Какая разница? Я не знаю.

— Кто остановился? И кто не хотел останавливаться?

— Коннор, брось. Тебе не нужно всего этого.

— Нет, мне нужно. Ты брось. Кто остановился?

— О’кей, я остановился. Доволен? Я остановился.

— Мой друг.

— Именно так.

Странный вопрос мучил Коннора. Он никак не мог решить, что ему было бы приятнее: быть преданным своим лучшим другом или возлюбленной? Бывшей возлюбленной. Потерянной возлюбленной.

— Я сожалею, Коннор. Я очень переживал. Было бы проще сразу тебе все рассказать. Все могло бы быть и хуже. Но ничего не было. Мы напились. И это был всего лишь поцелуй — и все. А потом из чувства вины и ради красного словца — я ведь писатель — я приукрасил немного эту историю в книге.

— Историю, которую каждый прочитавший посчитает невымышленной.

Еще новость

Пространство сжалось в зале. Ты чувствуешь, как воздух стал будто ватным. Чувствуешь, что тебя как будто нет физически здесь, будто ты нажрался наркотиков. Чувствуешь руку Джереми на своем плече — это первый физический контакт с ним за все ваши долгие дружеские отношения. Ты всегда замечал мелкие детали — эксцентричность Джереми, например, или свои перепады настроения, — но сейчас ты осознаешь, что упустил главное. Ты страдаешь хроническим дефицитом информированности. И похоже, эта недостаточность копилась годы и в результате привела к совершенному преступлению неверности и предательства.

— Да не беспокойся ты о каждом, — говорит Джереми. Он снова занял свою обычную агрессивную позицию. — Кто это — каждый? Сколько у меня читателей? Кстати, сколько у тебя друзей?

— Одним меньше, — произносишь ты, понимая, что звучит это мелодраматически и ты все равно простишь Джереми, но сейчас надо доиграть по правилам. Ты встаешь, бросаешь двадцатку на стойку бара — довольно радикальный жест, учитывая сумму оставшихся в кармане денег.

— Она знала об этой актрисе из Лос-Анджелеса, — кричит Джереми в спину.

Да еще и это.

На улице холодный воздух помогает возвратить давно утраченное чувство готовности к угрозе. Ты идешь по улице, думая над каждым шагом, как будто медитируя на ходу. Навстречу появляется попрошайка, приближается к тебе, но от тебя исходит такая угроза, что он осторожно сворачивает в сторону.

Помощь Тины

Ты проходишь по Вашингтон-стрит. Ты хочешь оказаться сейчас в огромном зале, полном незнакомых тебе людей, которые пытаются перекричать грохот музыки, которые курят и дышат дымом, чтоб дым обволакивал и твои легкие. Обратно в переполненный «Аутоматик слимз». Твое тело в толпе других тел. Внезапно ты понимаешь, что оно здесь самое старое. Раньше ты этого не замечал, но сейчас вдруг видишь, что всем присутствующим здесь чуть больше двадцати лет. И все они слишком счастливы и не знают, в какое дерьмо превратятся их жизни, как только они закончат свой юридический факультет в Колумбийском, Нью-йоркском университете или университете Сары Лоренс и обнаружат, что похмелье вдруг стало злее.

Когда ты потерял это чувство неуязвимости, ощущения светлого будущего, веры в себя и огромного количества времени впереди? Ты не заметил, как оно уходило, но сегодня ночью ты явственно ощущаешь, что это чувство исчезло навсегда.

Что-то белое мелькнуло на темном фоне: Тина появилась из мужского туалета, потирая свой носик, и заключила тебя в нежные объятья.

— Коннор, я так рада тебя видеть, ты выглядишь хреново. Я иду в «Спай-бар». Присоединишься?

— Я сегодня не лучшая компания.

— У меня не такой большой выбор. Чуть повыше меня и ладно, — она подтолкнула тебя в сторону выхода. — Ты говорил с Джереми?

— Я только что попрощался с ним.

Она остановилась, чтобы кого-то поприветствовать.

— Где? Он спрашивал обо мне? Господи, я должна с ним поговорить. Мне нечем гордиться, но я просто не могла иначе. Кевин повел себя как последняя сволочь, мне так было хреново, и я сказала ему, что переспала с Джереми. Должно быть, я была в стельку пьяная. Джереми тоже урод — он мне не позвонил. Я знаю, знаю… но мне так плохо от этого.

Рассвет

Ни о каком сне не было и речи. В пять пятнадцать забрезжил рассвет, а я трезвый как стекло, несмотря на все попытки нажраться. Целомудрие также осталось нетронутым, несмотря на все попытки Тины. Я ее послал, когда понял, что от ее присутствия мне хуже, а не лучше. Я поднялся, расправил плечи. Кого-то грузят в карету «скорой помощи», голова покрыта простыней.

Я сопровождал Тину в бессмысленном шатании по кабакам и клубам, сперва в «Спай-бар», потом в «Хаос», потому что кто-то сказал, будто сегодня там должен появиться Чип Ральстон. Чип там не появился, но Тина мне представила в туалете своего приятеля, который на прошлой неделе продал Чипу немного кетамина и который предложил мне купить кольцо Ривера Феникса. «Если тебе интересно, — сказал он, — у меня есть чувак, который работает в похоронном бюро. Он набрал до хера его пепла и теперь продает его по грамму. Я тщетно старался уловить хоть тень иронии на лице этого прыщавого. Тина блевала в унитаз.

Доброе утро: факс!

«Дорогой Коннор: наконец дозвонилась до Брук, напомнила ей, что скоро Рождество. Она сказала, что все поняла, но голос у нее был как у маньяка. Что с ней происходит? Я надеюсь на тебя, надо присмотреть за девочкой. Если с ней что-нибудь случится, ты пожалеешь, что я тебя не утопила тогда, когда тебе было шесть лет.

За несколько дней до Рождества у меня встреча в Нью-Йорке, так что, может, потом все вместе поедем во Флориду и проведем там день-два.