Модельер
Шрифт:
— Кто вы там? Портной, закройщик… кто угодно, только не творческий человек. У нас всё приспособлено под творческих людей. Чтобы они могли думать, работать… да хоть спать на рабочем месте, если это помогает им реализовать свои фантазии. Вы будете прогрессировать под нашей маркой. «Дом мод» — это бренд, устоявшийся и известный на мировом рынке, с чётким контуром, как говорят среди нас, модельеров, — он позволил себе мерзкую улыбку, — но создан он людьми. Такими, как мы. И частью нас, возможно, сможете стать вы — если будете следовать заданным компанией курсом. Мы создадим все условия…
— Ну что? — спросил Сав, когда Влад вышел из кабинета. Он не мог отказать себе в удовольствии взглянуть в лицо друга после одного из немногих самостоятельных контактов с внешним миром. Примчался сразу, как только позволила работа в театре, надо же. Иногда Владу казалось, что Зарубин изучает его для дипломной работы. Всерьёз так думать не позволяла только вероятная длинна дипломной работы, которая должна была в таком случае получиться.
В светлой приёмной стояли диванчики из лакированной кожи. Савелий с комфортом расположился на одном из них; строгий взгляд секретарши, казалось, беспокоил его в разы меньше, чем комары в подвале Влада или уличный бродяга-ветерок, в котором ещё сохранялось дыхание зимы. На столике скопилось уже четыре пустых чашки из-под кофе. Похоже, привычка собирать вокруг себя грязные чашки была с ним везде, куда бы он не пошёл.
Влад пожал плечами.
— Взяли.
— Как это взяли? Они просто мало с тобой общались! — Сав вскочил и побежал следом. Влад широкими шагами шёл к лифту. — Они знают, что ты живёшь в повале?
— По-моему им всё равно, где я живу.
Долго он там проработать не успел. Здесь возвышалась настоящая вассальная пирамида, где стоящие на ступень выше всеми способами старались помыкать остальными. Работы было столько, что в первый же рабочий день Влад не ушёл домой, а остался ночевать, чтобы рано утром продолжить. Работал он не над своими эскизами, а над эскизами старших дизайнеров, перерисовывая их по десятому разу и вновь и вновь скармливая сканеру, чтобы отправить по электронной почте боссу. И однажды он просто тихо смылся через балкон, оставив на рабочем столе недоделанное задание. Поднялся по пожарной лестнице на крышу.
Савелий встретил его в подвале. Он начал казаться Владу предметом родной обстановки. Иногда он уходил на ночь домой или по своим делам, а иногда и не уходил вовсе, заворачиваясь в толстый спальник, устраивался у стены, поближе к трубе отопления. «Я сам ничего особенного не умею», — говорил он Владу. — «Дай я хотя бы посмотрю на тебя».
Когда Влад досрочно вернулся со своего затянувшегося рабочего дня, Сав сказал:
— Пока ты сутками куковал на этой своей работе, я позаботился о твоём душевном здоровье.
— Как это? Телефона и друзей у меня нет и так.
— Сюда приходили коммунальщики. Я заплатил им, чтобы они сделали вид, что тебя не существует. Объяснил, что ты довольно безобиден, и провёл небольшую экскурсию.
— Пожалуй, могу тебя поблагодарить. Даже поблагодарить от чистого сердца, — сказал Влад. — А то меня уже тошнит от людей.
Сав посочувствовал:
— Жуткая бяка, да? Ведро, если что, там.
И тут же участливо спросил:
— Ничего, если я здесь ещё посижу?
— Тебе я рад так же, как моим девочкам, — сказал Влад от чистого сердца.
Чуть позже приехала на своём ниссане Юлия, припарковалась так, что вид из подвального оконца загородило колесо. Друзья добрых пять минут наблюдали за танцами по газону высоких синих «конверсов».
— Что она делает? — спросил Влад.
— Что-то выгружает… — Сав внезапно загорелся. — Может, у неё проснулась совесть и она привезла нам еды?
Секунду спустя Юля уже стучала в окно носком ботинка и призывно махала рукой. Она привезла Владу в подарок целых двух манекенов. Двух ЦЕЛЫХ манекенов!
Она продемонстрировала им красиво оформленный плакат: «Я знала, что ты там долго не продержишься. Ты не достоин этих бездарей!»
— Ты всё ещё без голоса? — сочувственно спросил Влад, и Юля покивала: увы.
Вечерело. Влад скучал по снегу, по рвущей за тонкими, будто картонными, стенами, глотку метели. За окном вспороли землю зубчики травы — их было так много, что хотелось прятаться там, низко-низко припав к земле и наблюдая, как смешно и странно переставляют ноги прохожие. «Лисьи инстинкты», — назвал бы это Сав. Если так дальше пойдёт, в окно ничего не будет видно, кроме травы. Одуряюще пахло средством, которое Савелий щедро распылил вокруг, чтобы вывести москитов.
— Зачем мне нужно было там работать? — спросил Влад Юлию, как будто это она, произведя в рядовые модельного бизнеса, отправила его на линию фронта. Будто он уволившийся вояка, а она — всё ещё бравый лейтенант, встретившиеся на гражданке в баре.
Юля плюхнулась на кушетку, положив ногу на ногу, достала истрепанный блокнот. Заскрипела ручка — и Влад вдруг очень спокойно уяснил для себя, что этот звук он готов пустить в свою жизнь окончательно и бесповоротно, так же, как взрывной смех Зарубина.
«Тебе нужно было узнать, какой он, мир, где производят современную российскую моду. Кроме того, я хотела посмотреть, ради чего ты всем этим занимаешься».
Влад наивно спросил:
— А ради чего этим можно заниматься?
Блокнот вернулся к хозяйке, а потом снова отправился с посланием к Владу. Точно караван, пересекающий пустыню между двумя городами.
«Ради денег. Ради имени в одной из глянцевых чёрно-белых рамочек… ну, ты, наверное, заметил. Многие к этому стремятся».
Влада аж передёрнуло. Глянцевым чёрным и сливочным белым цветами он был сыт по самые гланды. Вот снег… снег — другое дело.
Ей отлично удавалась прописная буква «я». Такая изящная, что хотелось выковать на её основе элемент для перил винтажной лестницы, архитектурного шедевра. А ещё точка, которая, как бы, даже не точка — напоминает клубок, накренившийся вправо и неумолимо стремящийся к одному ему понятной цели. Во всём остальном Юлия писала торопливо, небрежно. Строчки у неё скакали и вились вдоль горизонтальной линии в строчно разлинованном блокноте.
Юля отдала блокнот, сделав в воздухе пасс сложенной щепотью рукой, как будто хотела добавить: «Просто вписать куда-нибудь своё имя».