Чтение онлайн

В ответ я искренне вздохнул:

— Это не вина, а беда власти, которой пришлось выбирать: вести страну в современность или оставить ее там, где она находилась.

— Так что же, Еайдар, по-твоему, был прав и не делал ошибок?

— Энн, Еайдар был прав, хотя, наверное, сделал очень много ошибок, как и всякий, кто идет по новому, неизведанному пути.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что Еайдара ругают многие, но никто не говорит о том, что нужно было делать на месте Еайдара.

И потом, у него было мало времени.

— Почему?

— Потому что еды в стране оставалось на неделю…

— …В общем, я поняла: ты за капитализм.

— Да.

Потому что в наше время ничего, кроме капитализма, кормить людей не может.

— Поняла.

Я теперь — тоже…

— …Какой обла во мне, — прошептала Энн помолчав.

И хотя я никогда не считал, что если человек говорит так, что мне не понятно, то он говорит неправильно — все-таки решил уточнить:

— А при чем здесь облако? — И она уточнила:

— Обла — это не облако.

Обла — это облом…

— …Потом расскажешь мне все это еще раз, — проговорила Энн; и я переспросил ее:

— Зачем?

— Затем, чтобы я все хорошо запомнила.

Разговор с этой молодой женщиной был не ездой по накатанному тракту в неспешном тарантасе под мерный цокот копыт, а напоминал скачки галопом по пересеченной местности под искры, высекаемые подковами.

Да и вообще — все общение с ней было дорогой.

И не моя вина в том, что состояние дорог в нашей стране давно уже вызывает сомнения в том, что его можно назвать состоянием…

— …Ну и денек у меня сегодня выпал… — прошептала Энн, — Так много нового за один день.

Такие дни, как сегодня, хочется повторять… — И под этот ее шепот я повторил единственное из сегодня, что повторить было в моих силах…

…Когда мы поднялись с кушетки, Энн, явно переоценивая возможности людей помолчать, сказала:

— На сегодня нам хватит, мне нужно вернуться домой, я обязательно буду приходить к тебе еще.

Мне с тобой хорошо.

— Мне тоже хорошо с тобой.

Мы не стали выяснять, почему именно нам хорошо друг с другом. Но после разговоров о политике, которые наверняка слегка утомили девушку уже тем, что это были разговоры о политике, мы не могли не заговорить о том, о чем испокон веков заговаривала русская интеллигенция, утомленная разговорами о политике — о душе.

— Мне хорошо с тобой, — сказала Энн, — потому что у тебя есть душа.

Ты веришь в существование души?

— Верю, — ответил я, хотя каждый раз, когда разговор заходил о душе, я не был уверен в том, что с собеседником мы говорим об одном и том же.

— А я читала, что ученые доказали, что душа существует. И даже установили ее вес.

— Это были не настоящие ученые, потому что они не знали, что такое водно-солевой обмен и вентиляция легких.

— Так что же, души, по-твоему, нет?

— Есть. Только ее исследование давай доверим не ученым, а поэтам.

— Почему?

— Потому что поэты разбираются в том, что такое душа, лучше, чем ученые.

— Ты не веришь, что душа есть у всего? — спросила она.

Я никогда не опускал понятия душа до «всего», и потому сказал:

— Душа есть только у людей. — И после этого произошло то, что вполне могло быть ожидаемым мной рано или не поздно.

Я увидел, что в чем-то я был опытней этой девушки, а в чем-то она была большим, чем я, поэтом, потому что она сказала:

— Душа есть не только у людей, Петр.

— А у чего же еще есть душа?

— У поступков…

…После этих слов Энн черед разговора о деньгах наступил сам собой.

Мне даже думать не пришлось:

— Сколько стоит твоя учеба в университетах?

— Я взяла кредит на оплату, — ответила она, опустив глаза — вот так у нас получается: о такой сложной вещи, как душа, говорим уже легко, а о такой простой, как деньги, — еще стесняемся.

— Сколько ты платишь в месяц?

— Около двадцати тысяч.

— До тех пор, пока мы будем вместе, я стану оплачивать твои кредиты.

— Ты прости, Петр, за то, что я заговорила о деньгах.

— О них заговорил я, а не ты.

Так что не переживай.

— Ну, как — не переживай…

Мы живем в такое время, когда от денег зависит все.

— Далеко не все, девочка.

— А что не зависит от денег? — Энн подняла глаза на меня.

— Например — вращение Земли вокруг Солнца…

— …Петр, — проговорила девушка, — ты — хороший человек, а хорошего в мире мало.

— Даже если хорошего мало — это не повод для того, чтобы ему не быть.

— Ты — хороший человек, — повторила она.

— Это не профессия, — повторил я фразу довольно спорную и получил бесспорный комментарий:

— Но — дефицит…

— … Энн, ты видишь, что я говорю с тобой искренне и серьезно?

— Да. А еще я вижу, что ты все время смотришь на мои ноги, — улыбнулась в ответ она, но при этом не прикрыла колени отворотом одеяла, а наоборот, откинула этот отворот.

— Я уже думаю о нашей будущей картине, и потому смотрю на тебя комплексно…

…Первое, что мне пришло в голову, — завершить с ней картину «Нежность», так и неоконченную когда-то с другой женщиной.

Но уже тогда я почувствовал, что ее истории, постепенно рассказанные мне, ее вопросы — станут основанием для написания еще одной картины.