Чтение онлайн

— Альберт.

Аманда вышла из-за самолета, который выкатили на улицу. Следом за собой она тащила юношу в очках и промасленном комбинезоне.

— Джимми говорит, что Рэмиллис был тут, — сказала она. — Хотел снова посмотреть на места, и его впустили в самолет. Потом пришел Вайвенго, и все отвлеклись. Видимо, тогда он и ушел.

Кэмпион взглянул на сверкающего «Серафима», раскинувшего свои золотистые крылья навстречу закату.

— Давайте посмотрим, — предложил он.

— Его там н-н-нет, — ответил Джимми. Он заикался, а его произношение выдавало в нем ученика частной школы. — Не глупите, старина. Я его з-з-звал.

— Давайте посмотрим.

Рэмиллис лежал на заднем сиденье, свернувшись клубком. Рядом валялось его твидовое пальто.

Он был совершенно, безоговорочно мертв.

Глава 11

Первое, что пришло в голову мистеру Кэмпиону, когда он увидел тело, была мысль о том, что, если Рэмиллис планировал таким образом вернуть себе внимание жены, ему это, безусловно, удалось. Затем времени на размышления уже не было.

Труп в золотом самолете, толпа зрителей, куча журналистов, готовых немедленно начать съемку отправления в Африку, член кабинета министров, который упорно отказывается признать наличие проблемы, — подобное стечение обстоятельств требовало предельной сосредоточенности.

Волшебное слово «заболел» распространилось среди любопытствующих и, как это обычно бывает, временно успокоило толпу. Врача никак не могли найти, зато к самолету пробралась Джорджия, вся воплощение грациозной тревоги, и фотографам удалось сделать их единственный в тот день снимок, на котором она глядела на Вайвенго, застывшего в дверях самолета.

Именно Вайвенго, поддерживаемый Деллом и побелевшим Гайоги, изложил Кэмпиону суть дела.

— Дорогой, ему нельзя умирать тут, — прошептал он и энергично дернул плечом в сторону шумной толпы журналистов, механиков и рабочих, которые сгрудились вокруг самолета. — Это невозможно. Старик такого не потерпит. Сэра Рэймонда надо отнести в дом, пусть врач осмотрит его там. — Вайвенго наклонился и, сам того не осознавая, вторгся своим огромным носом в личное пространство собеседника. — Он жив. Старик уверен, что он жив. Я отведу леди Рэмиллис. Скажу, что он очень плох, пусть будет готова ко всему.

Мистер Кэмпион ничего не ответил. Ему не хотелось говорить даже с самим собой, не то чтобы с кем-то еще. Целый день следить, чтобы твой подопечный не устроил скандала, потворствовать с этой целью возмутительнейшей контрабанде — и все это только для того, чтобы в итоге столкнуться с подобным. В настоящий момент он не был расположен требовать соблюдения полицейской процедуры. Он надеялся, что все еще способен распознать труп, но раз уж правительство желает, чтобы его слуга, сэр Рэймонд Рэмиллис, скончался в собственной постели, кто он такой, чтобы протестовать? К тому же ему было жаль Рэмиллиса.

В общем и целом, особых причин настаивать на том, чтобы оставить тело на месте, не было. Ран никто не видел, и казалось маловероятным, что мужчину застрелили в этом замкнутом пространстве, не произведя никакого шума и не оставив запаха пороха.

Голова Рэмиллиса безвольно упала на грудь, и под тяжестью черепа жилы на шее устрашающе натянулись. Кожа его все еще была покрыта потом, а плоть не остыла. Кэмпион приподнял веко и с удивлением обнаружил, что размер зрачка не изменился. Кроме того, он отметил еще пару любопытных подробностей.

Приезд врачей прошел довольно мрачно. Все необходимые процедуры производились исключительно шепотом, поскольку неумолимая трансляция уже началась и Таузер приступил к чтению заранее подготовленной речи — его звучный голос слегка дрожал, но в целом звучал привычно монотонно.

Джорджия залезла в карету скорой помощи, откуда ее удалось изгнать только находчивому Вайвенго. Мистер Кэмпион занял ее место на свободной лавке. Носилки укрепили, двери захлопнулись, и они тронулись. Отправление прошло необычайно тихо.

Рэмиллис лежал на спине, а мистер Кэмпион и санитар сидели и смотрели на него.

Униформа порой действует как своеобразный плащ-невидимка, и, когда кто-то в машине несколько заискивающе цокнул языком, Кэмпион вздрогнул и впервые увидел перед собой красное лицо с заостренными чертами и жадным любопытным взглядом.

— Вы его родственник? — печально спросил санитар.

— Нет-нет, вовсе нет.

Кэмпион потянулся было к сигарете, но передумал.

Санитар встал и принялся восхищенно разглядывать Рэмиллиса.

— Просто знакомый, да? — спросил он разочарованно. — Ну что ж, наверняка вы потрясены. Вы уж приготовьтесь к худшему, пожалуйста. Я как только его увидел, сразу все понял. Слишком много таких повидал. В нашей работе к такому привыкаешь. Посмотрел на него и подумал, что кому-то придется тяжко. Сначала посчитал, что это вы.

В его голосе слышался легкий упрек, и мистер Кэмпион автоматически решил подыграть ему.

— Я хорошо его знал.

— Знал? А, так вы поняли, что он не жилец? — Упрек зазвучал более отчетливо. — Так и есть. Помер он. Я сразу все понял. Почти остыл уже. Однако надо проверить. Как доберемся до места, обследуем его, там уже и доктор должен быть.

Последняя фраза прозвучала довольно презрительно.

— Стоит доктору только наложить лапы на пациента, и ты уже никому не нужен. Думают, будто все на свете знают. А я, между прочим, каждый день сталкиваюсь с таким и знаю побольше иного доктора. Взять хотя бы этого господина. Знаете, что я сразу приметил? Будь вы родственник, я бы не стал этого говорить, но раз вы всего лишь знакомый, нет нужды миндальничать. (Нас, между прочим, учат, как правильно разговаривать с родственниками.) Я бы сказал вот что: у него был припадок с конвульсиями и, возможно, тромб в сердце или в голове, но все равно надо вскрывать и проверять, а если нет — ну, тогда, значит, жировая дистрофия. Тут явно имелись проблемы с артериями, да и не щадил он себя, прямо скажем, а тут переволновался перед путешествием — и готово. Я бы спокойно подписал свидетельство о смерти… надо только удостовериться, что он и впрямь мертв.

Он остановился и весело взглянул на мистера Кэмпиона.

— Вот что я бы сказал. И был бы прав.

Мистер Кэмпион посмотрел на него с неудовольствием, но в оживленном взгляде было нечто подкупающее. Упырь, конечно, но крайне дружелюбный упырь. На мгновение Кэмпиона посетила ужасающая мысль: если бесплотный дух Рэмиллиса вдруг витает вокруг своего последнего пристанища, стоило бы послушать его ответ на подобное сообщение. Часто говорят, что в смерти есть свое достоинство, но в данном случае это было слабым утешением. Живой Рэмиллис без труда дал бы отпор подобному нахальству.