Чтение онлайн

По этому плану старший помощник, выступая в роли переводчика, должен был говорить капитану все, что захочет, выдавая свои слова за перевод Стаббовых речей, а сам Стабб мог тем временем нести любую околесицу, какая придет ему в голову.

В это время капитан французского корабля появился в дверях каюты. Это был смуглолицый человечек, небольшого роста и несколько хлюпкий для такого дела, как охота на китов.

Недостаток роста и мужественности он попытался возместить огромными усами и бакенбардами. На нем был красный бархатный жилет и часы с брелоками. Помощник учтиво представил Стабба этому господину, не знающему ни слова по-английски, и тут же предложил свои услуги в качестве пе-реводчика.

— С чего начнем? — спросил он у Стабба.

— Что ж, — проговорил Стабб, разглядывая жилет, часы и брелоки, — для начала скажи ему, что он одет как попугай.

— Он говорит, мсье, — обратился к капитану перевод-чик, — что как раз вчера его корабль встретил судно, на котором капитан, старший помощник и шестеро матросов умерли от лихорадки, подхваченной от вспученного кита.

Услышав это, капитан вздрогнул и пожелал узнать по-дробности печального происшествия.

— Что скажете дальше? — спросил переводчик у Стабба.

— Раз он так благосклонно выслушал мои первые слова, — ответил Стабб, — то теперь ты можешь ему сказать, что такой мартышке, как он, надо не китобойцем командовать, а лазать по деревьям, как обыкновенной обезьяне.

— Он клянется, мсье, — перевел капитану слова Стабба переводчик, — что если мы дорожим своей жизнью, то должны как можно скорее отделаться от обоих китов, иначе на корабле вспыхнет эпидемия, которая не пощадит никого.

Услышав это, капитан тут же громко приказал перерубить тросы и баграми отпихнуть от борта вонючие туши.

— Что скажешь дальше? — спросил у Стабба переводчик, когда приказ капитана был исполнен.

— Дальше?.. Дай подумать… Дальше я скажу, — про-должал Стабб, — что такого дуралея я не взял бы и в ночные сторожа.

— Он говорит, мсье, — перевел помощник его слова, — что был счастлив оказать нам эту услугу.

Капитан заверил Стабба, что чрезвычайно благодарен ему и пригласил его распить в капитанской каюте бутылочку бордо.

— Скажи ему, — ответил Стабб, — что я никогда не пью с теми, кого надуваю.

— Он говорит, мсье, — сказал помощник, — что очень вам благодарен, но пить вино ему не позволяет его благо-честие, и к тому же он говорит, что если вы, мсье, хотите еще хоть раз в жизни отведать вина, то поскорей спустите вельботы и оттащите корабль подальше от китовых туш.

В это время Стабб уже спустился в свой вельбот и крикнул помощнику капитана, что у него в лодке есть длинный канат, так что он может, пожалуй, зацепить того дистрофика, который особенно воняет, и оттащить его от судна. И вот, пока четыре французских вельбота буксировали корабль в одну сторону, услужливый Стабб буксировал кита в другую.

Между тем поднялся ветерок и «Благоухающая роза», подобрав вельботы, распустила все паруса и пошла своим курсом.

Схватив фленшерную лопату, Стабб взобрался на вы-ступающую из воды вонючую массу и принялся вгрызаться в нее позади бокового плавника. Со стороны можно было подумать, что в мертвом ките он решил выкопать себе погреб. Когда лопата наконец стукнулась о высохшие китовые ребра, звук был такой, точно она наткнулась на старинные черепки. Матросы в вельботе с нетерпением кладоискателей следили за своим командиром, подбадривая его громкими возгласами.

Бесчисленные крылатые могильщики все кружились и кружились в воздухе, с отвратительным криком сражаясь друг с другом за каждый кусок падали. Стабб уже был готов прекратить поиски, не в силах выносить ужасную вонь, как вдруг среди нестерпимого смрада, из самой сердцевины гниющей язвы поднялась тонкая струйка замечательного благоухания, которая пробивалась сквозь толщу дурного запаха, совершенно не смешиваясь с ним, как, бывает, река, вливаясь в море, еще долго течет, не смешиваясь с морской водой.

— Нашел! Нашел! — ликовал Стабб, нащупав что-то острием лопаты в глубине вспученной туши.

Отбросив лопату, он запустил в дыру обе руки и извлек на свет полную пригоршню чего-то маслянистого и ароматного.

Это, друзья мои, и была серая амбра, за одну унцию которой любой аптекарь охотно заплатит золотую гинею.

Без серой амбры не обходится ни один парфюмер, ее кладут в кадильницы, подмешивают к ароматическим свечам, к пудре и помадам; турки употребляют ее как ароматическую приправу к мясным блюдам, а также совершая паломничество в Мекку, несут ее в качестве ценнейшего дара к гробу господню; некоторые виноделы опускают крупицы амбры в красное вино.

И кто бы мог подумать, что самое благоуханное в мире вещество находят в вонючих кишках больного кита? Но это далеко не единственный случай в природе, когда прекрасное и чистое произрастает в гнилом и мерзком.

Через несколько дней после встречи с «Благоухающей розой» произошло весьма значительное событие в жизни самого незначительного из членов нашего экипажа; событие это, в высшей степени прискорбное, было как бы еще одним предзнаменованием несчастий, ожидающих наш бесшабашный корабль.

Мы уже упоминали о негритенке, по имени Пиппин, которого все звали сокращенно — Пип. Бедняга Пип! Вы, несомненно, помните, как в одну мрачную драматическую ночь он бил на баке в свой тамбурин и взывал к большому белому богу.

С виду Пип и Пончик составляли прекрасную пару — ну, точно два одинаковых пони — черный и белый — запряженные в одну упряжку великой чудачкой, которую зовут Жизнь. Но незадачливый Пончик был вял и глуповат, тогда как мягкосердечный Пип был славным, подвижным и веселым мальчуганом, истинным сыном своего добродушного, сообразительного и веселого черного народа, способного предаваться радости и наслаждениям, как ни одна другая раса на земле. По справедливости календарь негров должен был бы состоять из трехсот шестидесяти пяти праздничных дней.